Игорь Стуконог сделал яркую карьеру в прокуратуре и в какой-то момент понял, что ему больше нравится быть следователем. Почему? Потому что настоящий следователь — это и ученый, и психолог, и криминалист в одном лице.
Незадолго до Дня сотрудника органов следствия РФ, отмечаемого 25 июля, в эксклюзивном интервью «АС» руководитель Армавирского межрайонного следственного отдела рассказал, почему его дотошность помогла 17-летнему парню, как изменилась криминогенная обстановка в городе за несколько десятков последних лет и почему у армавирских следователей учатся раскрывать IT-преступления.
По стопам отца
— Почему вы, сотрудник прокуратуры, выросший в этой системе, сделавший карьеру, ушли в систему Следственного комитета?
— Я родился в семье следователя военной прокуратуры. Мой отец, Валерий Иванович, прошел путь от следователя до военного прокурора гарнизона. Впоследствии работал в должности начальника следственного управления Федеральной службы налоговой полиции по Краснодарскому краю, откуда ушел на пенсию.
Начинал карьеру я следователем прокуратуры в Кореновском районе. Именно тогда столкнулся с запомнившимися на всю жизнь делами.
Когда Следственный комитет стал самостоятельной структурой, работал прокурором Выселковского района. Позже меня перевели на должность прокурора Армавира, а потом — Новороссийска. А чуть более трех лет назад предложили возглавить Армавирский межрайонный следственный отдел. По складу характера мне больше был понятен уголовный процесс, предварительное расследование, поэтому принял это предложение.
— И почему следствие — это ваше?
— Расследуя преступление, специалист является немного ученым, который ищет, а потом анализирует собранные доказательства, немного психологом, когда общается с потерпевшими, свидетелями, преступниками, а работая с вещдоками — еще немного и криминалистом. Это разносторонняя исследовательская работа, но затратная в плане психологической отдачи, нервная, поэтому выдерживают далеко не все.
— Говорят, что первые дела следователи запоминают навсегда. У вас есть такое дело?
— Это происшествие одно из первых в моей практике, проводил по нему проверку в 90-е годы. На окраине Кореновска жила семья, которая работала в сельском хозяйстве. Денег им не хватало, и они занимались подсобным хозяйством. В тот день дома остались 17-летний сын с маленькой сестренкой. Парень проснулся от визга собаки, понял, что во двор забрался посторонний.
Выйдя на улицу, увидел, как какой-то мужчина режет их нутрий, складывая в мешки. Парень взял ружье, которое зарядил некрупной дробью, и окликнул вора. Попытался призвать к его совести. Но незнакомец оказался рецидивистом и с ножом в руке ринулся на парня, чтобы запугать. В качестве самообороны тот выстрелил из ружья в ногу нападавшему, после чего сам вызвал милицию и «скорую помощь». Но до приезда медиков вор умер от кровопотери.
Это дело стало для меня и серьезным моральным испытанием, и проверкой знания уголовного закона. Представьте, какая судьба ждала парня, если бы следствие не разобралось и не смогло доказать факт самообороны? Уголовная статья, испорченная жизнь… Но в результате собрали достаточные доказательства и признали действия юноши как необходимую самооборону. Он избежал наказания.
Не только убийства
— Сколько сотрудников сейчас работает в следственном отделе в Армавире?
— По штату у нас семь следователей, два моих заместителя, помощник и водитель, но один уже больше полугода прикомандирован к следственной группе по расследованию особо важных дел, которая занимается громким делом о продаже через аптечные сети Кубани запрещенных препаратов.
За последние шесть месяцев мы завершили расследование 50 уголовных дел. Из них 43 переданы в суд. Недавно суд огласил обвинительный приговор по резонансному делу — женщина нанесла ножевые ранения пятилетнему сыну.
— Ваши следователи расследуют только убийства?
— Многие ошибочно считают, что мы работаем исключительно с убийствами и преступлениями против половой неприкосновенности. На самом деле следователи занимаются и делами о взяточничестве, злоупотреблениями служебными полномочиями, хищениями бюджетных средств и другими категориями преступлений.
В последнее время наблюдается рост числа уголовных дел, возбужденных по факту смерти пациентов в лечебных учреждениях из-за неоказания или некачественного оказания медицинской помощи. Эти расследования требуют проведения комплексных судебных экспертиз, включая привлечение экспертов из разных сфер медицины.
Недавно расследовали трагический случай в детской больнице. Туда доставили мальчика из Новокубанска с ножевым ранением груди — ребенок пострадал от рук матери. Оперировавший его хирург не провел тщательную ревизию раны, что в дальнейшем привело к гибели ребенка. Суд назначил хирургу наказание, в том числе в виде временного запрета на занятие медицинской деятельностью.
Преступник с манией величия
— Если проанализировать криминогенную обстановку в Армавире, то как она изменилась в последние годы?
— Криминальный «ландшафт» Армавира претерпел кардинальные изменения. Если в лихие 90-е преобладали кровавые разборки и насилие, то сегодня на первый план вышли киберпреступления, подпольные игорные казино, преступления сексуального характера.
Недавно следователь Андрей Мелихов передал в суд ряд уголовных дел о сети подпольных казино в Армавире. В одном из этих случаев преступники проявили изобретательность — заведения маскировали под клубы, где якобы занимались прикладной математикой. Правда, занятия «точной наукой» проходили исключительно по ночам, что в том числе вызвало интерес у правоохранительных органов.
Особую сложность представляла техническая сторона расследования. Малейшая ошибка при изъятии или исследовании оборудования приводила к безвозвратной потере доказательств: данные мгновенно уничтожались при отключении компьютеров. Но следственно-оперативная группа справилась с задачей, все значимые улики были сохранены. Теперь делимся опытом с коллегами.
— Кто в Армавире чаще становится убийцами: мужчины, женщины, пожилые люди, мигранты?
— Анализ особо тяжких преступлений показывает четкую закономерность: значительная их часть совершается лицами в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.
Нередко поступают дела, где фигуранты признаются невменяемыми и направляются на принудительное лечение. Яркий пример — недавнее дело 20-летнего насильника. Девушка не согласилась разделить его влечение, за что он обманом и шантажом завлек ее к себе домой и с применением насилия всю ночь измывался над ней. Проведенная судебно-психиатрическая экспертиза диагностировала у парня шизофрению, осложненную завышенным мнением о себе и пренебрежительным отношением к девушкам. Суд отправил его на принудительное лечение в психиатрическую больницу.
— От чего в большей степени зависит поведение преступника?
— Люди не понимают, что следователь не злодей и не ставит цели в любом случае собрать только доказательства виновности. На самом деле закон требует установить истину по делу. Никто из нас не заинтересован в привлечении к уголовной ответственности невиновного человека.
Следователь дает шанс написать явку с повинной. Не каждый человек пользуется правом чистосердечного признания. Кому-то бывает достаточно осознать противоправный характер своих действий, и тогда совершивший преступление во всем сознается. Иногда следователю нужно собрать неопровержимую доказательственную базу, чтобы продемонстрировать в том числе и преступнику, что он от ответственности не уйдет. Но случается, что показываешь даже видео, где человек совершает преступление, а он все равно продолжает отпираться.
Информационный след
— Изменились ли методики, подходы в работе следователей за последние 10-15 лет, ведь на помощь пришли IT-технологии?
— Криминалистика трансформируется вместе с технологиями. Современные расследования уже невозможно представить без анализа цифрового следа, который неизбежно оставляет каждый из нас. Криминалисты, если сильно постараются, могут до деталей отследить многие предпочтения того или иного человека, подробности событий.
Причем простое удаление информации с телефона не поможет преступнику замести следы. У нас было дело, когда 20-летний студент, выдавая себя в соцсетях за девушку, дистанционно совершал в отношении малолетней девочки преступные действия сексуального характера. Когда это вскрылось, он сразу удалил у себя на телефоне переписку, фото, видео, почистил кэш. Но нашему криминалисту удалось все восстановить. Парня осудили, и сейчас он отбывает наказание в местах лишения свободы.
— Какие современные технологии используют в раскрытии преступлений в Армавире?
— Современные технологии, особенно ДНК-анализ, стали мощным инструментом в раскрытии даже самых сложных преступлений. Теперь мы можем расследовать дела полувековой и более давности — те, где раньше преступники уходили от правосудия из-за отсутствия таких методик.
Показательный пример — нашумевшее в Армавире дело. Вечером на водохранилище малолетний мальчик, отошедший от рыбачившего отца, стал жертвой сексуального насилия. При отсутствии свидетелей и видеозаписей, а также с нечетким фотороботом именно ДНК-экспертизы помогли вычислить преступника. Им оказался недавно освободившийся рецидивист, всего несколько месяцев как вышедший из колонии за аналогичное преступление.
Этот случай наглядно демонстрирует, как современные криминалистические методы позволяют добиваться справедливости даже в самых безнадежных на первый взгляд ситуациях. Современные технологии и дальше продолжат развиваться, что, полагаю, в значительной степени сократит количество преступлений.
Фото Александра Ковязина / АС