Мастер спорта по горному туризму Алексей Роньжин — один из опытнейших инструкторов на юге России. 42-летний житель Старой Станицы обошел горы Кавказа и Центральной Азии, покорив Эльбрус, Тянь-Шань, Памир, Гестолу и другие вершины.
В преддверии Дня альпиниста, который отмечают 8 августа, в интервью «АС» Алексей рассказал, что выдает изменение климата в горах, почему ходил на Эльбрус не по своему желанию и когда «космический» пейзаж утомляет.
Опытный
— Вы 35 лет занимаетесь туризмом. А чем вас, семилетнего мальчишку, когда-то зацепили путешествия?
— Наверное, атмосфера походов, когда рядом хорошая компания, а вокруг — нетронутая человеком природа. Понравилось ночевать в палатке, собираться вечерами у костра.
В туристский кружок я пришел вслед за другом. Он стал мастером спорта по спортивному ориентированию, а я — по горному туризму. В свой первый горный поход отправился в 1999 году, когда мне исполнилось 15 лет. Был май, и в Архызе мы ходили по перевалам высотой три тысячи метров.
Анализируя свою жизнь, могу сказать: горы дали мне все, что сейчас имею, в том числе семью и работу.
— И ни разу не подумали: «Надо все это прекращать»?
— Нет, такой мысли не возникало. Даже когда полтора месяца безвылазно находился в горах. Это были длительные походы высшей категории сложности по Памиру, Тянь-Шаню. На высоте более четырех тысяч метров — только «космические» пейзажи: скалы, снег, лед. После такого, спустившись, радуешься даже зеленой траве и температуре воздуха хотя бы плюс 15 градусов.
Капризная Гестола
— Какую из покоренных вами вершин считаете самой серьезной?
— Наверное, это одна из вершин Безенгийской стены главного Кавказского хребта Гестола. Ее высота 4 860 метров. Ходил на нее дважды. Первый раз поднялся в 2008 году. Однако через пять лет, в 2013-м, наша группа взобраться на эту вершину не смогла — нас сдувало сильным ветром. Во второй раз поднимались со стороны Грузии, потому что с российской стороны уже не пускали пограничники.
— Долго готовились к восхождению?
— У меня пошаговая подготовка с постепенным увеличением нагрузки — от малой высоты к большей. Сначала ходил по лесам, затем поднимался на невысокие горы, выходил на ледники. Так и подготовился к восхождениям на сложные вершины. Это закалка «старой» школы.
Теперь же появились коммерческие группы. Любой желающий может заплатить и, будучи нулевым, то есть без особой подготовки, подняться на тот же Эльбрус. Я водил такие группы. В работе с ними есть сложности. К примеру, внизу может быть плюс 40 градусов, а на вершине в это же время — минус 20, и люди оказываются морально не готовы к разнице температур.
Куда бьет молния?
— А на какую вершину по разным причинам оказалось непросто подняться?
— Сложной горой могу назвать Эльбрус. Он всем тяжело дается. И главная причина — борьба с высотой. Некоторые легко — без акклиматизации — могут подняться на высоту до пяти тысяч метров. У меня же чуть повышенное давление, поэтому нуждаюсь в адаптации.
Восхождение на вершину Эльбруса обычно начинается на восьмой-десятый день, хотя бы пять-семь суток требуется для привыкания к высоте. Но однажды я поднялся на Эльбрус на третий день. Дошел до конечной точки. Правда, организм сопротивлялся. Люди по-разному реагируют на разряженный воздух высокогорья: одних тошнит, другие смеются или плачут, кто-то засыпает или испытывает сильные головные боли.
На Эльбрус я поднимался раз пять по различным маршрутам, но никогда — по своему желанию. Водил туда в качестве инструктора коммерческие группы.
Еще восхождение сильно затрудняет непогода, особенно на технически сложных маршрутах — со льдом, использованием кошек и веревок. Нельзя предугадать, какой будет погода. Меняется она стремительно. А самое страшное явление в горах — грозы. В высокогорье всегда бьют молнии.
— И вас грозы в походах настигали?
— Однажды молния по касательной ударила в людей, и чудо, что обошлось недолгой потерей сознания. Случаи бывают разные. Горы — зона повышенного риска, где бывают сход лавин и селей, падение камней.
«Опасная» вода
— Чему отдаете предпочтение: одиночным восхождениям или с компанией?
— Я люблю групповые восхождения. Хотя несколько раз ходил в одиночку, например, на Большой Тхач (2 368 м) на границе Адыгеи и Краснодарского края.
Самостоятельные восхождения опасны по многим причинам, а в группе мы друг за другом присматриваем. И если необходимо спуститься одному человеку, то с маршрута сходят все.
— Сами тоже разрабатываете маршруты?
— Если веду коммерческие группы от ростовского клуба «Планета», где работаю инструктором, то ходим по уже существующим тропам. Для спортивных походов иногда разрабатываю маршруты сам. Для этого изучаю местность, подъезды к горе, особенности окружающей среды. Например, в Фанских горах Таджикистана на высоте ниже трех тысяч метров нельзя пить речную воду, потому что в ней содержатся вещества, пагубно влияющие на желудочно-кишечный тракт непривыкших людей. И такие нюансы при составлении маршрута нужно учитывать.
— Вы уже столько лет ходите по горам… Появились любимые маршруты?
— Они периодически меняются. Раньше любил подниматься на Тхач, сейчас там — особенно в праздничные дни — такая же очередь, как на Эльбрус. Гора несложная, по ней пролегает одна тропа. Однако, чтобы подняться на вершину, придется отстоять очередь иногда из 300 человек.
Люблю маршруты, где мало людей. Сейчас нравятся горы Карачаево-Черкесии в верховье реки Уруп. Места там дикие, туристов немного в отличие от Архыза или легендарной «Тридцатки».
— Кстати, правда, что в горах особенно заметно изменение климата?
— В Архыз я хожу с 1999 года, и снега там стало гораздо меньше. Еще одно наблюдение: ледники очень сильно отступили. Самый крупный в России — ледник Безенги — отступил примерно на полтора километра, его «язык» уменьшился.
Дело семейное
— Семье любовь к путешествиям прививаете?
— Моя жена Инесса — опытная путешественница, правда, на сложные маршруты в горы перестала выходить. Девятилетнего сына Андрея с девяти месяцев берем в походы. В маленьком возрасте он путешествовал в специальной переноске. Но ему не нравятся маршруты с большим количеством снега. А трехлетняя дочка Катя в мае этого года сходила в первый поход — с ночевкой и без передвижения на автомобиле на отдельных участках.
Я водил детские группы, поэтому знаю: малышам важна компания, тогда в горах им будет интересно. И даже отсутствие мобильной связи не станет проблемой, потому что их увлекает общение, обустройство походного быта.
— А в профессии полученные в горах навыки пригодились?
— Я работаю спасателем в Новокубанском районе и занимаюсь промышленным альпинизмом. Оказалось, навык обращения с альпинистским снаряжением и веревками — редкость для нашего региона. На том же Ставрополье такой проблемы нет из-за развитых в регионе федераций альпинизма и горного туризма.
А в Армавире взрослым и вовсе негде заниматься, в то время как подростки ходят в Центр детского и юношеского туризма. Это направление в нашем городе перестало развиваться в «нулевых», потом и вовсе исчезло.
Мечта — Ушба
— Ведете подсчет, сколько восхождений на вершины совершили?
— Восемь лет назад на моем счету было около 190 восхождений, затем перестал считать. Заниматься горным туризмом стал меньше, поскольку сейчас основная цель — обеспечить достойное будущее детям. А совмещать работу и длительные походы сложно. Однако стараюсь совершать до семи восхождений и до десяти многодневных походов в год. Самый долгий — во время отпуска — длится около месяца, остальные — от трех до пяти дней, в зависимости от горной местности.
— Есть вершина, которую мечтаете покорить?
— Я ходил по горам Киргизии, Таджикистана, Казахстана — там большое количество горных стен. И еще много куда мечтаю взойти. Одна из таких гор — Ушба, самая сложная в Грузии. Высотой она 4 700 метров. Вершина технически сложная. Чтобы подняться туда, надо собрать сильную группу людей, которые по альпинизму имеют ранг первого закрытого разряда.
Ушба не всех пускает на вершину. Грузия славится альпинистами, и у них есть поговорка: ты альпинист, если взошел на Ушбу, а когда не был на ней, значит, просто ходишь в горы.
Фото из архива Алексея Роньжина