Русский человек любит вспоминать. Это чеховская формула, правда, из другого произведения классика. Она, словно манифест, появилась на сцене спектакля «Вишневый сад», над которым в Армавирском театре драмы и комедии работал краснодарский режиссёр Артём Акатов.
Фраза эта будто должна объяснить трагедию, происходящую с героями постановки, упрямо застывшими в состоянии бездействия и внутреннего протеста, тогда как их святыня, их отчий дом и сад вот-вот уйдут с молотка. Но у режиссёра есть кое-что еще, во-первых, толстовское и во-вторых, неожиданное — из области абсурдистской философии. Поэтому считаю, что спектакль этот именно для взрослых, ну, или для людей с большим запасом знаний и насмотренности. Только в этом случае, пожалуй, и можно понять, почему в «Вишнёвом саде» звучат стихи Маяковского, музыка «Наутилуса Помпилиуса» и других авторов далекой от Чехова эпохи, а персонаж-символ Фирс в одной из сцен смотрит на зрителя из-за забора с граффити.
Но понять — одно, а принять — другое. Спектакль не классический. Это современная смелая интерпретация идей Антона Павловича. Удачная? Решит, конечно, зритель.
Выбор есть
Сюжет произведения, известный со школьной скамьи, неизменен. Любовь Раневская возвращается с дочерью Аней в родовое гнездо, где для помещицы оживают как приятные детские воспоминания, так и травмирующие, связанные со смертью её мужа и сына. Мир стремительно меняется, а привычки хозяев дома остаются прежними… Сорить деньгами, говорить, но не действовать, сочувствовать, но не спасать. И как предостережение рефреном звучит голос антагониста Ермолая Лопахина, призывающего хозяев начать борьбу за своё имение.
Всё так. Но «закваска» у персонажей толстовская. Помните, в «Анне Карениной» он писал: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». В спектакле Акатова каждый персонаж одной большой семьи несчастен по-своему. Выбор есть всегда, декламируют герои, но ведут себя обреченно. Там, где в чеховском оригинале лишь намек, на армавирской сцене — всё более чем конкретно. 17-летняя Аня тонет в объятиях вечного студента Петра Трофимова… Горничную Дуняшу целует лакей-прохиндей Яша. Варе, ответственной за управление имением и страдающей от неуемной расточительности матери, словно добавили громкости, доведя до гротеска некоторые её черты. Купец Лопахин, появившийся в первом же действии в кроссовках и современной одежде, не просто представляется человеком иного душевного склада, но опередившим всё своё окружение в развитии, как сегодня сказали бы, деловой хватки, а потому одиноким. И от этого тоже несчастливым.
Материальное лишь ненадолго радует. Обретение вишневого сада, где его кровные родственники были крепостными, щекочет нервы и питает самолюбие. А дальше пустота. Потому что на чужом несчастье, как известно, счастья не построить.
И режиссёр словно раскладывает эти вещи на атомы, включая театр абсурда. Где трагедия со сменой людей разных формаций, там у него возникают ассоциации с эпохой Перестройки. Звучат слова знаменитой песни «Это все, что останется после меня…» группы «ДДТ», и о чём вы думаете? Или «Гудбай, Америка!» группы «Наутилус Помпилиус». Музыка добавляет тоски, ощущения боли, печального финала. Но только вот уже не этой отдельно взятой истории, а возведенной в квадрат, а пожалуй, даже в куб.
Постановщик использует концептуальный прием перехода от ассоциативного к конкретному. Например, когда зритель замечает на костюмах персонажей «старого» уходящего мира вишневые веточки, они есть даже на туфлях Раневской. А в момент трансляции фрагментов фильма, снятого с участием армавирских артистов, нарисованные на заднике за кулисами деревья словно врезаются в лица героев кино.
Все горизонтальные поверхности: стол, стулья, сцена засыпаны лепестками вишни, что сигнализирует — сад то отцветает… Но люди стараются настойчиво этого не замечать, убегая от существующей реальности в тот выдуманный мир, где им кажется безопасно.
О фильме хочется отдельно сказать. Как и в «Мёртвых душах» постановки Артёма Акатова, в «Вишнёвом саде» зритель увидит черно-белое кино, за счёт которого режиссёр расширяет пространство действия, выводя его за сценические рамки. Как сон визуализируются воспоминания о былой счастливой жизни помещицы. Она совсем юная гуляет по вишневому саду, или активно проводит время с супругом и маленьким сыном… В ленте снялись не только профессиональные актёры, но и их дети. Кристина Галанцева играет молодую Раневскую, а Еремей Воробьёв — её сына. Образ дочери, Ани, воплотила ученица школы № 23 Мария Сидоренко.
Яркая игра
В насыщенном отсылками к разным эпохам и искусствам спектакле маячками, помогающими сформировать представление об общей концепции и главной для постановки идеи (потому что здесь благодатная почва для споров), являются актёры. И наверное, для наших артистов уже нет невозможной задачи. Они со всем справятся. Назову лишь несколько имён, особенно запомнившихся на генеральной репетиции. Сергей Воробьёв в роли Лопахина удерживает в напряжении, убеждая то в присутствии железной логики и обаяния, то вдруг являя человека неприятного, не сумевшего скрыть превосходства над той, коей ещё вчера восхищался. Наталья Белозерова в образе Шарлотты Ивановны не просто убедительна, она прекрасна, от неё нельзя отвести глаз. Идеально вжилась в роль: она кажется юной, но не по годам саркастичной, женственной, но жесткой, обворожительной и в то же время пугающей.
Игорь Галанцев тонко прочувствовал духовный распад своего героя Леонида Гаева, у которого слово с делом расходятся, неуемное красноречие вызывает чувство «испанского стыда», а попытки спасти имение выглядят инфантильными, так как он начинает обвинять в закате прекрасной эпохи сестру.
Интересно, примут ли армавирцы такую трактовку «Вишневого сада»? Узнаем. Вчера в театре состоялась премьера спектакля. Приходите и делитесь в комментариях в наших социальных сетях мнением. Обсудим.
Фото Александра Ковязина / АС и Армавирского театра драмы и комедии