Вероятность погибнуть от руки незнакомца гораздо ниже, чем от собственного мужа. Об этом говорит статистика. Каждый десятый россиянин признаёт, что в семье совершается домашнее насилие. Ему подвергаются, но молчат свыше 70% женщин.
Казалось бы, если ударил, собирай вещи и уходи. Но есть много причин, почему женщины сохраняют брак с тиранами. Что оказывается сильнее страха быть убитой в пылу ссоры, разбиралась корреспондент «АС».
Вера ушла
Терпимость к домашнему насилию в России снижается. Это доказывает исследование Аналитического центра ВЦИОМ. В 2019 году 50% опрошенных считали, что нельзя прощать, даже если супруг поднял руку всего один раз. В прошлом году такого мнения придерживались уже 55% россиян. Прощение допускают 28% респондентов (показатель 2019 года — 39%).
И хотя бытовое насилие становится всё менее табуированной темой, говорить об этом открыто соглашаются немногие. Вера Нечаева (имя и фамилия изменены по просьбе героини — прим. редакции) о печальном опыте согласилась рассказать анонимно. Её бывший супруг впервые проявил агрессию через два года после того, как расписались в ЗАГСе. В браке с ним Вера прожила семь лет.
А начались проблемы со словесного занижения Вериной самооценки. Супруг говорил, что взял её замуж из ниоткуда. Ещё пытался финансово ею манипулировать, а потом без причины ударил во время отдыха. Особенно агрессивным он становился, будучи пьяным. Однажды так сильно ударил, что у Веры пошла кровь. Тогда она вызвала полицию и ушла от тирана. Но вскоре вернулась.
— После того инцидента муж извинялся, и я решила дать ему второй шанс. По той же причине прощала его измены. Хотела, чтобы ребёнок рос в полной семье, — объясняет теперь Вера.
Мужчина же пребывал в уверенности, что она всегда и невзирая ни на что будет рядом, и заходил всё дальше.
— Его навязчивый контроль стал последней каплей. Дошло до того, что следил за мной через камеры во дворе. Фиксировал каждый выход из дома, а потом требовал объяснений и провоцировал ссоры. Атмосфера накалялась. Жить с человеком, который постоянно оказывает психологическое давление, стало невыносимо, — рассказывает армавирка.
Почему не уходят?
История Веры закончилась разводом. Только вот не каждая женщина уходит от тирана. Ещё меньше жертв домашнего насилия заявляют в полицию или защищают себя в суде. Одной из причин этого юрист в области семейного и гражданского права Анна Елецкая видит в давлении со стороны мужа и родственников.
— Иногда тёплые чувства к абьюзеру оказываются сильнее здравого смысла, что мешает осознать: он может покалечить или, что ещё страшнее, убить. Другие боятся осуждения, в том числе от собственных детей, потому что тираны манипулируют даже этим. Говорят, мол, ребёнок перестанет любить женщину, когда узнает, что она заявила в полицию на его отца. К сожалению, эти слова производят нужный агрессору эффект, — делится Анна.
Нередко жертвы запуганы. Поэтому, когда абьюзер говорит о бессмысленности обращений в полицию, потому что «у меня там связи», женщины не могут объективно оценить правдивость этих слов. Они опускают руки и дальше терпят насилие.
Испытание судом
Убедить заявить о побоях непросто. Кто-то считает, что правоохранители не будут разбираться. Других пугает огласка семейных конфликтов. А если обращаются к врачам, даже тогда покрывают супругов. Возникновение травм объясняют падениями и другими причинами.
— Когда муж доверительницы причинил тяжкий вред её здоровью, она осознала, что жить с ним становится опасно, и дошла до суда. Взыскали полмиллиона рублей моральной компенсации. А ещё агрессора лишили свободы сроком на один год, — вспоминает юрист.
На слушании мужчина вёл себя озлобленно и враждебно. Анна Елецкая объясняет, что суд — стресс для большинства людей, и там они неспособны долго держать маску примерных мужей. Другой ответчик, который тоже проявлял агрессию в зале судебного заседания, отделался штрафом и исправительными работами.
— Он избил мою доверительницу, когда забирал у неё детей. Помимо полученных травм и сотрясения мозга, у женщины был шок. Она не сразу обратилась к участковому, что и пытался обернуть в свою пользу тиран. Мол, супруга сама нанесла себе травмы или попросила сделать это кого-то другого. Иначе, говорил он, сразу вызвала бы полицию «как любая нормальная женщина», — вспоминает Елецкая.
Проблема из детства
Ещё одна причина, почему потерпевшая тотчас не написала заявление, — страх больше не увидеть детей. Этим угрожал муж, увозя их.
Татьяна Филовец — психолог Краснодарского краевого кризисного центра помощи женщинам и мужчинам, в том числе с детьми — говорит, что прорабатывать психологические травмы приходится и с младшими членами семьи. Они становятся косвенными жертвами абьюза в родительских отношениях.
— В кризисный центр обращаются жертвы физического, эмоционального насилия. Мы сопровождаем их к пониманию того, что с ними произошло. Помогаем прожить тяжёлые эмоциональные состояния. Доносим, что такая беда может случиться с любым независимо от возраста, достатка, социального положения, — говорит Филовец.
Проблема домашнего насилия, считают психологи, тянется из детства. Родители непреднамеренно закладывают в ребёнка модели поведения, которые могут привести к агрессии и контролю в отношениях. И это — один из страхов 22-летней Анны К.
Девушка с семи лет видела, как отец проявляет агрессию к её маме.
— Драки доходили до того, что у неё на голове оставались раны. Обычно их скандалы происходили без свидетелей. Но однажды это увидели бабушка, дедушка и дядя по материнской линии. Я тогда принесла папе планшет, который сломал кто-то из детей. А он вдруг замахнулся и швырнул его в маму. Остальные повели себя, словно ничего не произошло, — вспоминает Аня.
Сейчас девушка испытывает дискомфорт в общении с родными, которые «не замечали» насилия в их семье.
— А ещё переживаю, что неосознанно переняла отцовскую модель поведения. Боюсь, что из-за этого смогу как-нибудь навредить будущим детям или мужу, — признаётся Анна.
Без рэд флагов
«Обычай» бить жену уходит корнями глубоко в прошлое, когда это открыто поощряли. Многие пословицы и поговорки о семейных отношениях прочно вошли в обиход, а некоторые («Бьёт — значит любит», к примеру) используют как оправдание.
Ссоры могут быть в каждой семье, но отличительная черта насилия — серьёзность последствий и цикличность происходящего, отмечала психолог из Волгодонска и руководитель проекта «Домашнее насилие как нарушение прав человека» Елена Новосёлова.
Насилие — попытка самоутвердиться за счёт жертвы и модель отношений, которая передаётся из поколения в поколение, считает Анна Елецкая.
— В послевоенное время женщины терпели бьющих и пьющих мужей из-за сокращения мужского населения. Потом не разводились в девяностых, потому что одинокой женщине было небезопасно и непросто жить, — делится юрист.
Эксперт департамента политических исследований АЦ ВЦИОМ Мария Григорьева отмечает, что в советском обществе чувствительность к проявлениям жестокости была ниже, и она воспринималась как допустимое.
— А современная молодёжь гораздо чувствительнее к любым проявлениям унижения — от вербального давления до физической агрессии — и склонна маркировать их как неприемлемые, — считает Мария Григорьева.
22-летняя Аня с этим согласна.
— Мы стараемся прорабатывать такие проблемы со специалистами. Стремимся строить здоровые отношения без «рэд флагов», как сейчас выражаются. Надеюсь, с проблемой домашнего насилия в будущем будут сталкиваться реже, — говорит девушка.
Цикл семейного насилия:
- Обострение. Абьюзер пускает в ход придирки и эмоциональные качели, уровень тревожности жертвы повышается.
- Агрессия — вплоть до физического насилия.
- Стадия примирения. Агрессор заверяет жертву, что такое больше не повторится.
- Второй медовый месяц. Абьюзер некоторое время ведет себя положительно.
Последние фазы со временем сокращаются, и женщина попадает в замкнутый круг насилия. А у некоторых жертв формируется потребность ускорить наступление второй фазы, потому что за ней следует период безопасного затишья.
Фото сгенерировано нейросетью