Ирина Яровикова — одна из тех немногих могикан, кто вопреки современным трендам сохраняет кубанский фольклор. И не только собирает, но и возвращает тем, кто по своему роду-племени должен быть его носителем.
В интервью «АС» руководитель легендарного хора ГДК «Казачий край» рассказала, почему для её поющей бабушки-казачки вокальное совершенство было не главным, зачем делать многомикрофонную запись старинных песен и по какой причине некрасовские казаки поют по-другому.
Домой, в Армавир
— Вы окончили Московский государственный институт культуры и академию музыки Гнесиных. С таким образованием обычно стремятся остаться в столице, а вы вернулись в Армавир. Почему?
— Могла остаться в Москве. Мне предлагали работу в доме отдыха с последующим получением квартиры. Но не моё это. Моё место здесь. В Армавир возвращалась на крыльях вдохновения, мне не терпелось применить те знания и опыт, которые дала столица.
Сегодня точно знаю: я нужна землякам, своей малой родине. И ни разу не пожалела, что выбрала не Москву, а родной город.
— И не было моментов, когда сомневались?
— Работу в Армавире нашла буквально за день. Прихожу в отдел культуры, окрылённая, с дипломом, а начальник смотрит на меня и говорит: «Ну, не знаю… Походите, поищите сами».
Вышла расстроенная. Прохожу мимо Городского дворца культуры и вижу на дверях объявление: «Требуется хормейстер». А это же моя профессия! Восприняла это как знак свыше. В тот же день устроилась в ГДК.
— И какие творческие коллективы вам достались?
— Мне поставили задачу — создать два коллектива: детский и взрослый. С детьми решилось просто и быстро, во многом благодаря маме. Она была классным руководителем четвёртого класса. И возраст её учеников идеальный: уже не малыши, но и не подростки, у которых появляются другие интересы. Они схватывают на лету, им интересно буквально всё. Мама привела свой класс, и почти все дети стали заниматься у меня.
А взрослый коллектив собрала из сотрудников Дворца культуры, пригласив преподавателей, методиста и секретаря. Из них и создала фольклорный ансамбль.
За время работы у меня было 10 творческих коллективов.
Кубанские корни
— Вы исполняете казачьи песни. А сами являетесь казачкой?
— Мой папа — кубанский казак, родился в станице Урупской, ныне Советской. Мама — армавирка, но в её в жилах течёт татарская кровь.
Бабушка по отцовской линии говорила на той самой балачке, которую сейчас редко услышишь в городах: с мягким южнорусским «г», с растянутыми гласными, со словами, которые ушли из обихода.
Балачка — это языковая смесь. И не просто говор, а отражение общей истории проживающих на Кубани, их характера и души.
Бабушка пела в самодеятельном хоре. Когда я, маленькая, слушала её, то, честно говоря, не всё понимала. Для меня это был как бы другой язык. Но музыку, интонацию, тягучую сердечную манеру исполнения впитывала на подкорку.
Она исполняла старинные песни, например, «Цвiте тёрен». Это щемящая, красивая песня. Мои коллективы с нею выступают.
Самое ценное, что вынесла из детства, — понимание природы народной песни. Бабушка не думала о том, как спеть правильно с точки зрения вокала. Она пела, как дышала. И я поняла: настоящая народная песня — это не выступление на сцене, не костюм, не аранжировка, а голос крови, твоих корней.
Сохраняя традиции
— А где вы берёте материал для песен?
— Фольклор — моя страсть. Студентами института культуры мы ездили в научные экспедиции в Тульскую и Воронежскую области. Это была серьёзная работа. Мы делали многомикрофонные записи.
Почему это важно? Народное искусство устное, а значит, по своей природе импровизационное. Хороший носитель традиции никогда не поёт одинаково, он всегда импровизирует. Чтобы зафиксировать это богатство, нужна многомикрофонная запись: один магнитофон пишет все голоса, а каждому певцу даётся отдельный микрофон.
В Тульской области сохранили свадебные обряды, где поют не только величание жениха и невесты, утро невесты, а ещё и величание гостей. Холостому парню отдельно, женатому — по-другому, замужней женщине, незамужней девушке, родственникам — для каждого была своя песня. Удивительно. В этом и уникальность культуры Тульской земли.
— А на Кубани вы ездили в экспедиции?
— Как только стала работать в Армавире, поехала в станицу Петропавловскую Курганинского района. Их этнографический коллектив увидела на ярмарке в нашем городе. Вместе с методистом ГДК добрались до станичного Дома культуры, попросили артистов спеть. И они исполнили уникальные вещи. Мы записали около 15-ти только свадебных песен: величальные и лирические, плясовые и шуточные.
— Сейчас используете эти записи?
— Конечно. Петропавловские свадебные песни исполняют и «Раздолье», и «Казачий край». Мы используем их в работе с детьми. Берём куклы казака-жениха и казачки-невесты, ставим ребятишек в хоровод. И с этими куклами разыгрываем настоящую старинную свадьбу.
Зачем? Если ребёнок смотрит представление в зале, он быстро забудет, о чём ему рассказывали. Но когда вовлекаем его в действие, он становится участником, то запомнит происходящее.
— То есть вы не храните фольклор в архивах, а возвращаете его людям?
— Именно. Это наша миссия. Нет народа без корней. Сломайте веточку, что с ней будет? Засохнет. Так и человек. Поэтому не консервирую собранные песни в архивах, а исполняю их со своими коллективами. Важно, чтобы их слышали дети — будущие носители нашей культуры.
— В репертуаре «Казачьего края» есть не только кубанские, но и донские, терские, даже некрасовские песни. Откуда такой интерес?
— Казаки-некрасовцы уникальны. После восстания на Дону при Петре Первом Игнат Некрасов увёл казаков сначала на Кубань, а потом в Турцию. Представляете, 250 лет прожить в мусульманской стране?! Но они сумели сохранить веру, язык, традиции, песни. Жили обособленно, не смешивались с местным населением. Турки относились к ним с уважением, никогда не притесняли за веру, поскольку уважали глубоко религиозных людей, пусть и другой конфессии. А некрасовцы — люди глубоко верующие, старообрядцы, для них вера была основой жизни.
В 1961 году они вернулись в СССР и поселились в Ставропольском крае. Их фольклор — это законсервированный XVIII век. Я слышала некрасовцев живьём, когда они выступали в Ставрополе с концертом. Их манера пения отличается от нашей: у них гетерофония, единый пласт, нет развитого многоголосия. Если взять одну и ту же песню, например «Марусенька пшеничку жала», у некрасовцев она звучит архаично, а у донских казаков XX века — трёхголосно.
— Кто вас вдохновил на экспедиции и работу с архивами?
— Я училась в музыкальном Ставропольском училище у преподавателя Александра Козырёва, из рода терских казаков. Он открывал в училище народное отделение. И часто говорил: «Умрёт последняя бабушка — умрёт фольклор! Мы должны собрать, мы должны сохранить!» Меня это пронзило. Тогда подумала: если не я, то кто?
Когда люди — основа
— Вы руководитель двух творческих коллективов. С «Казачьим краем» работаете 25 лет. В чём секрет его долголетия?
— Это я им руковожу четверть века, а хор существует с 1945 года, он ровесник Победы. А секрет его долголетия прежде всего в людях. Раньше костяк составляли инвалиды по зрению — это был хор Всероссийского общества слепых. Их ещё в молодости вовлекли в творчество.
После школы парни и девчата приходили работать на завод, и их сразу задействовали в самодеятельности: хор, танцы, эстрадный ансамбль, духовые инструменты, спорт. Они привыкли так жить. А если человек поёт 60 лет, попробуй оторви его от этого!
Сейчас вливается молодёжь. Вот Саша Иванов, которому 37 лет, он с детства в музыке. Окончил музыкальную школу, получил высшее юридическое образование, но работает у нас концерт-мейстером-домристом. Недавно пришёл парень 22-х лет и сказал: «Я казак, хочу петь в этнографической манере». Для меня это счастье.
Есть у нас династии. Наша солистка и староста хора Екатерина Николаевна Хижняк поёт в коллективе всю жизнь. Её внучка Катюша играла у нас на ударных. Была династия Белоусов — Николай и Тамара с внучкой Яночкой. Теперь выступают Лопатины — Татьяна Евгеньевна с дочкой Наденькой. Они занимаются фланкировкой и нас заразили, мы теперь с шашками выступаем!
— Сейчас вы для «Казачьего края» ищете новый фольклорный материал?
— О, люблю «рыскать» по сборникам! Ищу жемчужины, которые никто не исполняет. Недавно нашла уникальную вещь — кантату ставропольского композитора Николая Зинченко на библейские тексты «Распятие Иисуса». Очень сложное современное произведение. Мы его разучиваем для епархиального фестиваля «Величай, душе моя».
Да, мы поём не только народные песни, но и духовные. Вера для меня — основа. Часто говорю: как Господь управил, так и надо принять и быть благодарным.
— Для женщины творчество обязательно?
— Для женщины на первом месте должна быть семья, поскольку в ней будущее народа и человечества. Но творчество — это то, что делает её красивой. Все участницы моих ансамблей не только прекрасны, они развиваются, реализовываются, распускаются как бутоны цветов. Творчество даёт им крылья. Поэтому, если душа просит, пойте!
Фото Валерии Сачко / АС