Понять, что и для чего нужно в зоне СВО, можно, только оказавшись в условиях, в которых живут бойцы. Тогда по-другому смотришь на старушку, что заботливо вяжет тёплые носки, или на мужиков, отправляющих «за ленту» стройматериалы и инструменты. Даже упаковка влажных салфеток здесь обретает особое значение.
В зоне СВО вещи, привычные на гражданке, становятся ценностью. В этом волонтёр и спецкор «АС» Снежана Годлевская убедилась, проведя два дня в блиндаже у бойцов разведывательного батальона на Запорожском направлении.
За «Енисеем»
Февральский рассвет обнажает чернеющие, частично засеянные поля. По обеим сторонам ухабистого асфальта сквозь туман пробиваются очертания сухостоя и голых деревьев. Вот на обочине мелькают выгоревшие легковушки: чтобы не мешали проезду, их стянули в канаву.
Дребезжащий звук «Нивы», в которой мы с Игорем Логвиненко едем за «Енисеем», становится привычным шумом. Дорога — сплошь рытвины. Стрелка спидометра не поднимается выше 30 километров, но и с такой скоростью на ямах сильно трясёт.
— Понятно теперь для чего на фронте машины повышенной проходимости, — замечаю вслух. — Другие здесь, кажется, развалятся.
«Или застрянут», — добавляю мысленно, когда внедорожник «Енисея» съезжает с плохой, но всё же асфальтированной дороги в поле. Там, в колеях, мутная вода, а схваченная ночным морозцем почва уже превратилась в грязь.
Прикидывая, сколько проедем, прежде чем колёса увязнут в этой жиже, с надеждой спрашиваю:
— Нам же не туда?
— Туда, — Игорь тоже сворачивает в накатанные по полю следы.
«Нива» норовит вильнуть в сторону, но волонтёр из группы «Стоим Zа Донбасс АрмаVир», не впервые приехавший сюда, уверенно рулит вперёд.
Что многочасовая поездка закончилась, понимаю не сразу. Вокруг — обычная лесополоса. Но приглядевшись, вижу растянутые меж деревьев маскировочные сети и спрятанные под ними строения. Справа — машина скорой помощи, переданная армавирской больницей.
Осматриваюсь, покидая салон, и сразу утопаю берцами в грязи. Она чавкает под ногами, налипает на подошву, утяжеляя шаги. Отчего-то вспоминаю былинных богатырей, ударом вгонявших врагов в землю по колено, пояс или плечи. Вот и мне кажется: наступлю не туда и также провалюсь.
Протоптанной военными тропой идти легче. Узкая полоса тянется под навес-веранду. Поддоны на земле частично устланы ковриками, и переобувшись здесь в тапочки, наконец, спускаемся в тёплый блиндаж.
Под землёй
Своё подземелье бойцы разведбата выкопали и обустроили сами. Его глубина около 3-4 метров. Уходящие вниз ступени выложены из подручных материалов и ящиков от снарядов. Высота некоторых — почти по колено, поэтому смотрю под ноги. И пригибаюсь, чтобы не удариться головой о бревенчатый потолок.
Второе помещение просторнее коридора. Напротив двери — стойка с бронежилетом и каской; слева при входе — пост дежурного с экраном и изображениями с камер. На правой стене — фото награждённых, описание их боевого пути.
Не задерживаясь, идём за заместителем командира части по военно-политической работе дальше. Указывая на развилки и двери, «Енисей» объясняет: здесь можно умыться, там за поворотом — столовая, а вот так попадёте в свою комнату.
Правда, запомнить этот путь непросто. Даже спустя несколько часов плутаю в освещённом подземелье: коридоры похожи один на другой, каждый обтянут чёрным материалом и с поддонами вместо пола.
Чтобы было проще, «Енисей» подсказывает ориентиры, например, стена с портретами маршалов СССР или «Боевой карандаш» — карикатуры на глав Украины, Европы и Америки.
— Тут музей хотим сделать, — «Енисей» показывает углубление в стене. — Символично, что под землёй, которую от фашистов освобождали советские воины, создадут музей их потомки, тоже борющиеся с нацизмом. Выставим предметы Великой Отечественной войны и касающиеся СВО, батальона.
В кухне-столовой малолюдно. Кроме суетящегося повара Карена завтракают двое бойцов. Пожелав приятного аппетита, занимаем второй стол.
Часть мебели ребята, видимо, сколотили сами. В том числе столы и лавки, заменяющие стулья.
В отличие от коридоров, здесь и в комнатах стены обшиты древесными плитами. На прибитых полочках — контейнеры с чаем, солью и сахаром, кружки. Хотя пластиковая и одноразовая посуда, в которой Карен подаёт горячую кашу, практичнее. Она занимает мало места, не побьётся в спешном переезде.
От завтрака отказываюсь — ухабистая дорога отбила сон и аппетит. Вместо этого собираюсь с «Енисеем» в Мариуполь, в то время как Игорь идёт отдыхать после проведённой за рулём ночи.
Готовит больше
Вернувшись через несколько часов, застаём в кухне только повара и командира роты Артура. Карен забирает докупленные нами продукты, предлагая пообедать. Он как раз приготовил суп.
На стене висит уставное меню офицеров и солдат, но по нему разведчики почти не питаются.
— На завтрак обычно рисовая каша с рыбой, перловая или гречневая с тушёнкой. В обед — супы. Второе не готовлю, потому что столько не съедают. Ужинаем основным блюдом с гарниром, салатами, — рассказывает Карен. — Готовлю из круп и консервов, которыми снабжают. Ещё получаем сыр и колбасу. А некоторые продукты сами покупаем.
Что поваром стал именно Карен, не удивляюсь. На гражданке 28-летний парень работал в общепите — в профессии почти 13 лет. А в 2022-м получил повестку во время мобилизации. Сделал отношение (ходатайство) из воинской части, чтобы попасть к брату в разведбат, и приехал на СВО с Дальнего Востока.
— Много готовите?
— По-разному. В среднем на 15 человек. Если остаётся, доедаем в следующий приём пищи. Лучше готовить больше, чтобы хватило тем, кто поздно с задач вернётся.
От помощи Карен отказывается.
— Вы же гости, — говорит он.
А Артур, напевавший мотив некогда популярной песни «Bara Bara Bere Bere», вдруг лукаво щурится и спрашивает друга, как армяне жарят шашлык: на решётке или шампурах? Завязывается шутливый спор. И я думаю, что даже на войне есть место ребячеству.
Копия
Только здесь понимаешь, как важна гуманитарка. Без привозимых из тыла инструментов и стройматериалов в зоне СВО трудно создать комфортные условия. Блиндажи строят из досок и брёвен, укрепляют и утепляют древесными плитами, обрезами линолеума, ковриками. Есть места для экипировки и оружия. Спят бойцы на сделанных своими руками двухъярусных нарах.
И даже на войне заботятся о питомцах. В одной из комнат у разведчиков живёт Копия — кошка, названная так из-за сходства с матерью. Правда, бойцы и сами не знают, сколько у них хвостатых.
— Рыжего кота давно не видели, зато появился серый. Ещё есть Толстый. Из блиндажа его отвезли в дом, — делится Сергей.
Копия, испугавшись моего движения, вскочила ему на колени. Но кошачье любопытство оказалось сильнее. Сначала она дала себя погладить, а потом стала бегать за мышкой на удочке-дразнилке и точкой от лазера-указки. Игрушки бойцы специально купили для усатой любимицы.
Не как в Сирии
Серёжа с Дальнего Востока в разведке с 2016-го, контракт подписал во время «срочки».
— Трижды был в Сирии. Последний раз — больше года. Приехали в декабре 2021-го, а уехали в 2023 году. Задержались из-за спецоперации. Нас сменить было некому. Провели две недели дома — и добро пожаловать на СВО, — делится парень.
— Здесь сложнее, чем в Сирии?
— По сравнению с СВО, я в Сирию как в отпуск ездил. Тут потери несём, обстановка напряжённая. А там недалеко от Турции стояли. Бывало, привлекали к охране на митингах, где в нас и камнями бросали. Но всё равно легче служилось, — замечает Сергей.
«За лентой» он — водитель командира батальона. Хотя из-за нехватки личного состава выполняет и другие поручения. Но главная обязанность — обеспечить рабочее состояние вверенного ему транспорта.
— И ремонтировать приходится. На запчасти иногда половину зарплаты трачу. Сама видела, какие тут дороги, — говорит боец. — Недавно вот у первой роты дроны за день сожгли две единицы техники. Или наши: «буханку» починили, выехали и наскочили на мину. Хорошо, все живы остались…
«Волга»
А за ужином к нам присоединяется «Волга» — среднего роста мужчина входит в столовую на костылях.
Разговорившись, он делится: «Комбат шутит, мол, у нас от Волги до Енисея недалеко». И объясняет, что командир батальона «Камень» говорит так из-за «речных» позывных у него и сидящего напротив Жени.
В Уссурийске «Волга» окончил суворовское училище, поступил в Военный университет Минобороны на военкора. Но карьера сложилась иначе.
— Пока срастается перелом, назначили и. о. начальника штаба. А вообще я — начальник отдела кадров. Занимаюсь оформлением и переназначениями на должности, вопросами обеспечения денежным довольствием, — рассказывает мужчина.
Армавир на фото
Присевший рядом Артур вдруг вспоминает, как приезжал в Армавир, где живёт его родня. Командир роты показывает в телефоне снимки: вот он с семьёй на центральной площади, а тут — около кофейни.
Увидев знакомую улицу, замечаю:
— Если спуститься вниз, то справа будет наша редакция.
Нужное здание Артур вспоминает по моему описанию. Армавир ему понравился.
— Город зелёный и спокойный. Много мест, чтобы дети занимались спортом или творчеством. У меня же дочки растут… — вновь открыв галерею, он показывает фото девочек-подростков.
И желая рассказать о них, вспоминает, как ездили в путешествия, когда возвращался в отпуск.
Без времени
К полуночи бессонные сутки всё же дают о себе знать. Засыпая, думаю, что деревянная койка при малейшем движении будет скрипеть. Но она не издаёт ни звука.
А наутро просыпаюсь, не понимая какое на улице время суток. В комнате, где нет окон и выключен свет, кромешная тьма. И когда бы ни проснулся, хочется спать ещё. Сергей, кстати, говорил об этом.
— Переехав из дома в блиндаж, не мог уследить за временем. Специально купил часы, чтобы понимать, когда пора вставать, — рассказал парень.
И хоть подземелье достаточно комфортное, удобства здесь снаружи. Направляясь к выходу, замечаю, что с потолка, просачиваясь сквозь материю, капает вода. Под особо проблемными местами на полу стоят ёмкости, чтобы поддоны не мокли и не становились скользкими.
А когда на улице обуваю замёрзшие за ночь берцы, по-доброму вспоминаю тех, кто вяжет военным тёплые носки. Они точно спасают от простуд и заболеваний. И самая лучшая обувь тут — передаваемые волонтёрами сапоги. Потому что после моросившего ночью дождя тропинки стали более топкими, а грязь засасывает, будто вот-вот оторвёт подошву ботинок.
Чтобы без комочков
На веранде Игорь Логвиненко и «Енисей» предупреждают, что через час-полтора будем выезжать.
Напоследок заглядываю в кухню, где всегда можно кого-нибудь встретить. Однако там лишь Карен. К обеду он готовит блинчики и угощает ими — с пылу с жару. И вливает в зашипевшую сковороду новую порцию теста.
Попробовав первый блин, замечаю:
— А у меня такими нежными не получаются…
— Муки, наверное, много добавляете, — предполагает Карен.
И делится своим способом приготовления.
— Сначала взбиваю яйца и сахар, обязательно вручную — венчиком. Затем добавляю соль, молоко, муку, в зависимости от густоты — кипяток. Перемешав тесто, процеживаю через сито, чтобы было без комочков. И даю ему отдохнуть полчаса. Тогда блины получатся нежными и воздушными, — наставляет парень.
Пекарь «Фура»
Хлеб у разведчиков, кстати, тоже свой. Его готовят в пекарне — замаскированном фургоне, где установлены работающая на соляре печь, тестомес, специальные шкафы для хранения хлеба. И управляется со всем 18-летний «Фура».
Пока мы общаемся, в печи румянится последняя партия хлеба — с каждой стороны его пропекают по 20 минут.
— В сутки готовлю примерно 120 булок. Прихожу в пекарню к семи утра, а заканчиваю работу в восемь или девять часов вечера, — рассказывает «Фура».
Забот у него хватает и помимо выпечки. Ведь нужно убраться в пекарне, подготовить формы и ингредиенты к следующему дню, заправить баки соляркой, спустить воздух с систем.
На СВО парень — с осени 2025-го. Подписать контракт решил в 16 лет, когда в 2024-м его отец-доброволец пропал без вести. В прошлом году его, наконец, похоронили.
— А мне в июне исполнилось 18 лет. Немного погулял, поступил на технолога в сельскохозяйственный техникум. Отучился месяц, а в октябре ушёл на СВО, — рассказывает свою историю «Фура».
Дома, на Дальнем Востоке, у него — мать, две младших сестры и брат.
— В военкомате дали три дня на сборы, и семье о контракте сообщил в последний момент. Мама ругалась.
— А с учёбой что?
— Взял «академ». Доучусь, когда война закончится.
На Мелитополь
В пекарню стучит Игорь, напоминая, что пора ехать. Всё-таки удалось связаться с «Аргуном» — начальником артиллерии полка — и договориться о времени и месте встречи. Теперь предстояло несколько часов ехать к Мелитополю.
А в дороге, пробиваясь через сбоящую связь, приходит сообщение от «Енисея». Он предупреждает об угрозе БПЛА в Токмаке и ближайших населённых пунктах.
— Мы уже проскочили, — замечает Игорь.
И рассказывает, как с «Аргуном», тогда ещё «Охотой», познакомился в 2022 году под Херсоном.
— Отгоняли им УАЗ. Это была одна из первых просьб в группе «Стоим Zа Донбасс АрмаVир». Машины уже давно нет. Но в прошлом году я и Карен Альбертович (Джанунц — прим. автора) отогнали «Аргуну» ещё УАЗ, — вспоминает администратор группы «Стоим Zа Донбасс АрмаVир» Игорь Логвиненко.
Рома из Ставрополя
После десяти вечера, с началом комендантского часа, машин гораздо меньше. И когда неподалёку паркуется внедорожник, Игорь сразу догадывается — наши артиллеристы.
«Аргун», поздоровавшись, называет имя — Рома. И говорит, что я кажусь ему знакомой.
— Точно! — вспоминает парень. — В группе видео смотрел. С Денисом Курениным ехала. Он тебе ещё вопросы задавал.
Такое, и правда, было — по дороге из Горловки.
Несмотря на позднее время и непростую обстановку на фронте, в том числе из-за отключения «Старлинков», «Аргун» не перестаёт шутить. И охотно рассказывает о себе.
В Ставрополе Рома выпустился из кадетского корпуса, а в 2019-м с красным дипломом окончил артиллерийскую академию в Питере. Служил в Дагестане, Ингушетии, Осетии.
— Потом в Крым на учения отправили. И в феврале 2022 года командир бригады сказал, что надо поехать в зону СВО сняться в фильме, после чего — домой… Вот, до сих пор в этом кино снимаемся, — улыбается парень.
Сказать так, считает «Аргун», было правильным решением комбрига, потому что удалось избежать паники.
— И хотя появились отказники, кто не согласился ехать сюда, всё равно сохранили боевую готовность, — замечает парень.
24 февраля 2022 года «Аргуна» отправили на направление «Херсон-Николаев-Одесса». А на Запорожье он служит с осени 2023-го. И всё это время — без ранений.
— К счастью, меня минует, — говорит он. — Только лёгкая контузия была.
Артиллеристам Игорь привёз необходимые медикаменты. И кое-что из домашних закруток — приятным дополнением. А армавирские угощения «Аргун» пробовал не только на фронте, но и в самом городе, где неоднократно бывал.
Не бросают
Разъезжаемся только через час. По дороге домой не перестаю думать про оптимизм и позитив, который наши бойцы сохраняют даже в сложных обстоятельствах. Их согревают встречи с земляками и волонтёрами, а весточки из дома подпитывают дух и придают силы в главном — приближении Победы.
В тылу под мирным небом от людей, живущих в тёплых домах, нередко слышно: «Мы устали от войны». А военные жертвуют своим комфортом ради и их благополучия. Не жалуясь, а делая свою работу. Бойцы верят в нас, в надёжный тыл. И в то, что мы не бросим.
Фото в материале: Снежаны Годлевской / АС