Капитан третьего ранга морских частей погранвойск (береговой охраны) Александр Милаш переехал в Армавир девять лет назад. А до этого 26 лет служил на севере — близ Мурманска.
В преддверии Дня пограничника, отмечаемого 28 мая, морской офицер дал «АС» интервью. Александр Милаш рассказал, как ловили нарушителей-иностранцев, что происходило в погранвойсках во время распада СССР и с какими трудностями столкнулись семьи моряков в нежилом сейчас посёлке Кувшинская Салма.
Проект 205П
— Стать пограничником было вашей мечтой?
— О службе в погранвойсках задумывался. За несколько месяцев до призыва в армию даже беседовал с представителем пограничных войск, который пообещал, что заберёт к себе на службу. Но не думал, что попаду к морским пограничникам.
Помню, как в военкомате к призывникам вышли офицеры в морской форме, и кто-то из ребят поинтересовался у товарищей: «Где они служат, если на погонах зелёная кайма?» Тогда и узнали про морские части погранвойск, которые считались элитными. Многие в них хотели оказаться, но когда слышали, что придётся служить три года, энтузиазм угасал.
Меня в армию призвали 11 ноября 1984 года. Служить отправили сначала в учебный центр морских специалистов в Анапу, а через полгода по распределению — в Баку.
— На какой корабль попали?
— На пограничный сторожевой корабль третьего ранга проекта 205П. Их разработали на базе ракетных катеров проекта 205 ещё в 1960-е годы.
— А кем служили на нём?
— Первые полгода — дублёром: придя на корабль весной, должен был сменить военнослужащего, который осенью демобилизуется. У каждого члена экипажа есть нагрудный боевой номер. Он позволяет узнать, в какой боевой части и смене служит человек, под каким номером значится в списке. А у дублёров на боевом номере стоит цифра ноль.
Ещё я был помощником вахтенного офицера. На ночных вахтах нередко нёс службу в ходовой рубке. А в море, бывало, подменял рулевого.
«Экзамен» у Мяло
— Есть случай со времён срочной службы, о котором до сих пор вспоминаете?
— Это встреча с капитаном первого ранга Юрием Мяло — главным штурманом морских частей пограничных войск КГБ СССР. Он, прежде чем отправиться в учебный центр, захотел пообщаться с личным составом. Меня в такие подробности не посвящали, и я как ни в чём не бывало поднялся за чем-то на главный командный пункт. Мяло, заметив, подозвал к себе. Поинтересовался, откуда родом, как дела у семьи. Затем спросил про учёбу в Анапе. И начал «гонять» по теоретическим знаниям о корабле по штурманской специальности. Спрашивал, как менять карту в автопрокладчике — приборе для прокладывания курса корабля на основании данных о направлении и пройденном расстоянии. Проверял знания приборов и датчиков на корабле и их назначения.
А нам в учебном центре так подробно всё объяснили, что я ещё подумал: «Какие лёгкие вопросы задаёт!» Когда на каждый вопрос ответил правильно, капитан первого ранга шутливо сказал моему командиру, мол, да у вас почти готовый специалист второго класса. А я тогда ещё даже третий класс не получил.
После такой проверки от капитана первого ранга меня отпустили дальше заниматься своими делами.
— Но на этом история не закончилась?
— Спустя время, вернувшись из моря и сойдя на пирс, увидел товарища Лёшку Тихонова — их корабль пришвартовался у противоположной стороны пирса. Мы с Алексеем в учебном центре находились в одном взводе, и вдруг смотрю, а он — специалист второго класса. Спрашиваю: «Как?!» Тогда он рассказал, что их вызвали в штурманский класс, организовали три дня сборов, экзамены.
И я подошёл к командиру своей боевой части, хотел узнать, как и мне получить вторую классность. А он посмеялся и ответил: «Шурик, ты свой экзамен ещё в прошлом году флагманскому штурману погранвойск сдал. У тебя уже давно второй класс». Оказалось, и правда, мне его присвоили официально.
По протекции
— Через полтора года после призыва на срочную службу вы поступили в Каспийское высшее военно-морское краснознамённое училище имени Кирова. Уже тогда планировали связать жизнь с армией?
— Стать военным мечтал ещё подростком. Даже пробовал поступить в военное училище, но не прошёл по конкурсу. А в военно-морском училище в Баку отучился пять лет. Нас в роте было 120 курсантов — по 30 в каждом из четырёх взводов. Но выпускников оказалось всего человек 70.
— Как после училища снова попали в погранвойска?
— У Минобороны тогда был договор с КГБ, что часть выпускников-лейтенантов перейдут на службу в комитет госбезопасности. Приезжали офицеры из морских частей погранвойск, изучали личные дела, заранее отбирая курсантов. Отслеживали, как те учатся, проводили специальные проверки знаний, личных качеств.
За пару лет до выпуска, ещё третьекурсником, я случайно встретил в училище Александра Ивановича Кайгородова — флагманского штурмана бригады, в которой служил раньше. И попросил, если возможно, помочь попасть на службу в пограничные войска.
А на пятом курсе, когда думал, что Александр Иванович забыл про своё обещание, приехавший офицер-кадровик сообщил, что я первым числился в списке кандидатов, отобранных в морские части погранвойск.
После выпускного меня отправили на Север. Служил в посёлке Кувшинская Салма, где четверокурсником проходил практику. Всего прослужил на Севере 26 лет.
Северные трудности
— После училища вы вернулись на корабль в последний год существования СССР. Как распад страны отразился на службе?
— Служить в армии в период распада Советского Союза было непросто. Это на многое повлияло. Погранвойска сначала из КГБ передали Министерству безопасности, затем создали Федеральную пограничную службу, и мы относились к данному ведомству. Подобные реорганизации сказывалась на службе.
— Как?
— Меня распределили на «Альбатрос» командиром первой штурманской боевой части. А всего на корабле находились пять боевых частей. И служили на нём, включая офицеров, 74 человека. Позже перешёл на пограничный сторожевой корабль проекта 745П.
Дома бывал редко. В августе начал служить в Кувшинской Салме, а в сентябре туда приехала моя семья. Но уже в ноябре меня отправили в Анапу на двухмесячные офицерские курсы по повышению квалификации. И домой вернулся лишь под Новый год. Случалось, вечером возвращался из моря, а нам сообщали, что утром на другом корабле вновь должны отправиться в новый поход.
А я только-только женился, родился ребёнок. Повезло, что жена оказалась понимающая — поддерживала меня в те сложные времена, когда нагрузки были большими, денег не хватало, а профессия военного считалась непрестижной. Армия столкнулась с большой нехваткой офицеров, которые увольнялись, уходили на пенсию или переводились.
Даже когда в 1994-м из-за морозов сломалась котельная в Кувшинской Салме, и в декабре жители остались без горячей воды и отопления, супруга спокойно реагировала на моё отсутствие дома. А бытовых проблем в нашем посёлке, где жили военные моряки, из-за климатических условий было немало. Здесь даже перемерзали озёра с питьевой водой. В 2007 году бригаду из Кувшинской Салмы перебазировали в Мурманск.
Нарушители из Мозамбика
— Доводилось ловить тех, кто незаконно пересекал границу?
— Интересная встреча произошла в 1993 году. Нам сообщили, что через Лиинахамари иностранцы попытаются перейти границу России с Норвегией. Пограничники и морских, и сухопутных частей обследовали бухты, вышли в море. И вот получили сигнал: нашли трёх нарушителей. Привезли на катере к нам. Мужчины были, кажется, из Мозамбика, и языка, на котором говорили, мы не знали. Изъяснялись чуть ли не на пальцах.
Накормили, напоили их. И узнали, что шли они по карте — проложили правильный маршрут, но не учли сложный рельеф местности. Из-за этого быстро выбились из сил — одного почти несли на руках. Нарушители и сами были рады, что пограничники их обнаружили.
— Но большинство нарушений государственной границы были связаны с контрабандой?
— Да, мы в том числе контролировали морские биоресурсы и вылов рыбы. После распада СССР работа наших портов оставляла желать лучшего. Рыболовецкие суда очень долго проверяли при отгрузке. Поэтому рыбаки старались доставить улов в Норвегию, где разгружались в два раза быстрее.
«Пограничный» гараж
— Вы ходили в море до самого выхода на пенсию?
— В 1995 году по состоянию здоровья ушёл служить на берег. Три с половиной года был командиром комендантской роты. Потом служил в штабе на разных должностях. И в декабре 2016-го вышел на пенсию.
— А почему, долго прожив близ моря, выбрали сухопутный Армавир?
— На Кубань с супругой пере-ехали в сентябре 2017 года, потому что в Армавире жили её родственники, и мы бывали у них в гостях. Видели, что город красивый, рядом много достопримечательностей — и доехать до них можно быстро.
Правда, со временем всё-таки проснулась ностальгия. И тогда в память о морском прошлом обустроил в гараже пограничный уголок, где шутки ради поставил пограничный столб, вывесил флаги, распечатанные фотографии кораблей и тех мест, где нёс службу. Люблю здесь бывать.
Фото из личного архива Александра Милаша