Встретив Андрея Солонского на улице, и не подумаешь, что он — офицер с боевым опытом. Но это так. Для лейтенанта «за лентой» небольшой рост и отсутствие косой сажени в плечах — только в плюс. Ведь он танкист. Его стихия — боевая машина.
«Шафран» (позывной армавирца) командует взводом. И учится у населения прифронтовых городов жить вопреки невзгодам, бытовым неурядицам и войне.
Пример Маресьева
22-летний Андрей — выпускник школы № 8. Вспоминает, что когда пришло время выбирать профессию, не колебался. С детства хотел быть военным. Частично это влияние мамы Эллы Феликсовны. Почти 30 лет она проработала в военкомате, куда Андрей частенько забегал, и поддержала профессиональный выбор сына.
Близкие не удивились его планам поступать в военный вуз Казани. Правда, ещё в школе он подстраховался и выбрал запасную — гражданскую — профессию. Рассматривал экономический факультет в Донском государственном техническом университете, где была военная кафедра.
— Любил читать о войне, смотреть фильмы. Из современного кино «Т-34» нравится, — рассказывает Андрей о том, что ещё повлияло на профессиональный выбор. Потом улыбается: — Фильм же про танкиста.
— А любимая книга?
— «Республика ШКИД» Леонида Пантелеева и Григория Белых. А когда прочитал «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого, был поражён мужеством и стойкостью главного героя и его прототипа — советского лётчика Алексея Маресьева. Тогда ещё задумался: «А я бы так смог?»
На Итурупе
В Казанское высшее танковое командное ордена Жукова Краснознамённое училище армавирец поступил в 2021 году. Окончил его в декабре 2024-го. И так совпало, что массированная атака беспилотников ВСУ едва не сорвала выпускной молодых лейтенантов.
Вчерашнего курсанта распределили на Сахалин.
— Куда хочешь? — спросили у него.
Андрей, вспомнив советы товарищей, что лучше начинать службу на Севере, ответил:
— Подальше куда-нибудь.
— На Итуруп поедешь?
Он согласился, ещё не зная, что Итуруп — остров южной группы Большой гряды Курильских островов.
— Климат там ближе к армавирскому, чем казанскому. Только более ветреный, — сравнивает парень. — На Итурупе красиво. Есть горы. С одной стороны его омывает Охотское море, с другой — Тихий океан.
А через полгода, в августе 2025-го, пришёл новый приказ — и Андрей уехал «за ленту».
Лера
— Понимал, что когда-нибудь отправят туда?
— Конечно. И мысли оспаривать это или увольняться не было. Служить России — мой долг. Работа, которую выбрал осознанно, — отвечает боец. — СВО началась, когда учился на первом курсе, поэтому знал: после выпуска рано или поздно окажусь в зоне спецоперации.
Близким сказал, что едет на полигон. Правда, потом признался, и родные заволновались. Но подоспело радостное событие — Андрей женился.
— С Лерой познакомился, будучи третьекурсником. Покидать училище, кроме дней увольнений, нам не разрешали, но после занятий я всё равно сбегал через забор. А она всегда приносила домашнюю еду покормить меня, — с улыбкой вспоминает армавирец.
Невеста приехала на остров. И в местном ЗАГСе Валерию с Андреем расписали. А через два дня он уехал «за ленту».
«Птичка» и ёж
В зоне спецоперации Андрей Солонский получил позывной «Шафран». Сейчас он — командир танкового взвода. Некоторое время служил на Донецком направлении близ Авдеевки. Освободив несколько населённых пунктов, бойцы уехали на Запорожье.
«Шафран» хорошо помнит первую встречу с дроном. Это случилось, когда они разведывали обстановку и подыскивали место танчику, как ласково Андрей называет боевую машину.
— На выполнение задачи получили двое суток. Пройти надо было 18 километров. И вдруг на поле заметили, что за нами увязался беспилотник, — рассказывает «Шафран».
В бронежилете, каске и с оружием, а всё это весило около 30 килограммов, убегать от дрона непросто. Увидев недалеко домик, армавирец бросился к нему — и наступил на ежа для прокалывания шин. В суматохе не заметил его на земле.
В укрытие Андрей прибежал с пробитой ногой.
— Дрон всё-таки уничтожили. И когда вытащил ежа, чтобы обработать рану, заметил, как опухла нога. На неё с трудом налезал кроссовок. А пройти нужно было ещё около 15 километров, — вспоминает Солонский.
Вечером танкисты пришли к товарищам-штурмовикам. И выяснилось, что предназначенный им блиндаж накануне разбила «Баба-Яга». Поэтому военные отправились на поиски хотя бы ямы, где можно переночевать.
— Повезло, что встретили товарищей из другого полка. Они потеснились. И мы дождались утра вместе с ними — в большом блиндаже, доставшемся от вэсэушников. Отдохнув немного, ещё до рассвета выдвинулись в обратный путь. Я хромал, конечно. Однако всё равно дошли быстро, часов за десять. И погода была хорошая: капал дождик, стелился туман. Поэтому встретили всего два дрона — разведывательных. Но они хотя бы ничего не сбрасывали на нас, — говорит боец.
Не бросил
В подчинении у лейтенанта с позывным «Шафран» 17 человек разного возраста — от 18 до 60 лет.
— Переживаю, когда они едут на задачи. Если отправляюсь с ними, то за ребят волнуюсь больше, чем за себя. Хочу, чтобы каждый вернулся живым. Это же мои люди, за которых я отвечаю, — объясняет Андрей Солонский.
Для него «своих не бросаем» — не просто слова, а принцип. Однажды все сослуживцы «Шафрана» разъехались по задачам. В тыловом районе остались Андрей и водитель — они возили провизию, боеприпасы на дальние позиции. На обратном пути пришлось выехать на «открытку», где на протяжении почти километра не было деревьев и других укрытий.
— Около 30 метров по открытой местности оставалось проехать, когда случился «прилёт». Я успел выпрыгнуть из машины, а водитель — нет, — вспоминает командир взвода.
О случившемся «Шафран» доложил командиру и вернулся за погибшим. Хотел положить тело в УАЗ, а потом, заняв место за рулём, всё же доехать в расположение. Но едва завёл машину, в небе опять зажужжал дрон. И так — несколько раз.
— Полтора часа беспилотники не давали мне забрать машину с погибшим водителем. То и дело бегал от УАЗа в укрытие, пока не заметил, что пробиты два колеса. Тогда понял, что всё равно не смог бы уехать, — делится «Шафран».
Он вновь связался с командиром. И позже всё-таки оказался в ПВД. А вскоре бойцы забрали и тело погибшего товарища.
В тот день, считает армавирец, он получил ещё один шанс на жизнь.
— Ты удачливый?
Андрей пожимает плечами.
— Я православный, и молюсь перед боевыми задачами и во время них, — отвечает он.
Жизнь под снарядами
Сейчас взвод «Шафрана» проживает в блиндаже, хотя, бывает, останавливаются в домах. Но самостоятельно занять свободное жильё нельзя. Сначала обращаются к военному коменданту или в местную администрацию.
— Хозяева домов, уезжая, оставляют номер телефона. С ними созваниваются. Спрашивают, можно ли заселить в их жильё военных, — объясняет Андрей. — Обычно люди соглашаются. Просят только чем-нибудь помочь по хозяйству, например, починить электричество.
Жители освобождённых территорий на военных реагируют по-разному, но чаще — позитивно. Пенсионерки угощают бойцов, которые годятся им в сыновья или во внуки, домашней выпечкой. А те делятся своим провиантом. Помогают наколоть дрова, занести уголь.
— В прифронтовых населённых пунктах идёт обычная жизнь. Люди выходят на субботники, наводят порядок и убирают последствия «прилётов». В полях — посевные и уборочные. Только над головой часто летают снаряды, — делится «Шафран».
«Одуванчики» для танков
Из-за дронов, отмечает армавирский боец, танки на передок часто не выезжают. А чтобы их оказалось непросто подбить, военные придумывают всё новые способы защиты от БПЛА. Например, из крепких танковых тросов. Их нарезают и распутывают металлические жгуты, которые закрепляют на решётках приваренных над башней «мангалов». Такой навес некоторые военные называют «медузой», а во взводе Андрея — «одуванчиками».
Справка «АС»
Противодроновые «медузы» защищают танки от атак БПЛА и представляют собой веер металлических тросов, которые свисают с корпуса танка.
— А ещё на танках начали возить пехоту на позиции. Сверху наваривают «кукушку» — это подобие большого скворечника. И внутри бойцы доезжают до точки. Однажды мы отвезли так ребят и спрятали машину в ангар, как вдруг налетели дроны. Только с 22-й попытки они подожгли танк. Никто, к счастью, не пострадал, — вспоминает Андрей.
Против каждой боевой машины, говорит он, есть эффективное орудие. И наоборот — находится защита от любого снаряда. В пример молодой танкист приводит создание кумулятивных снарядов, которые пробивали толстую броню. Из-за этого однажды решили делать лёгкие, манёвренные танки, чтобы они быстро уходили из-под обстрела.
— Вот и сейчас придумываем что-нибудь для защиты от дронов. Просто требуется время, чтобы перестроиться под новые условия ведения боя. Я верю: наше время ещё придёт. И танки снова будут на передовой и покажут всю свою мощь, — убеждён армавирец «Шафран».