Ночь была неспокойной. Взрывы оглушали, сотрясали землю и воздух. Выбитые с позиции вэсэушники мстили — накрывали наших артой.
Лёня Калинин, 28-летний фельдшер, ещё не привыкший к войне, лежал в окопе и… молился. В том аду ему казалось, что не доживёт до рассвета. Но Господь уберёг. И до сих пор бережёт, помогая спасать других.
Жизнь «до»
Теперь Леониду Калинину 32, и в зоне СВО он уже четыре года. «За ленту» он уехал в числе первых выпускников Армавирского медицинского колледжа.
И сейчас находится там, поэтому наше общение дистанционное. Сначала переписываемся. Созваниваемся почти в 23 часа, когда Лёня сдаёт смену. От этого даже неловко: парню вставать в четыре утра, и на отдохнуть остаётся всего ничего.
В детстве Леонид мечтал быть не медиком, а машинистом электропоезда. Но в Тихорецкий железнодорожный техникум не поступил по состоянию здоровья. И подал документы в медколледж — единственный из пяти детей пошёл по стопам мамы, участковой медсестры.
— Помню, как она брала с собой на обход участка. Или как ночами заполняла карточки диспансеризации и другие документы. И в холод, и в жару ходила к больным, — вспоминает парень. — Но ещё видел, как люди искренне её благодарили за помощь, а в нашей большой семье уважали. Поэтому выбор профессии был осознанным.
Окончив колледж, армавирец санинструктором отслужил «срочку» в Южной Осетии, а после демобилизации работал на станциях скорой помощи в Армавире и Новокубанске. Одновременно был фельдшером ФАПа в хуторе Камышеваха.
Потом началась СВО
Леонид отчётливо помнит, когда решил уехать «за ленту».
— Увидел ролик с издевательствами украинцев над нашим бойцом под Харьковом. Тогда что-то во мне переломилось. Пришёл в армавирский военкомат и спросил: «Чем могу помочь?» Так подписал первый контракт с добровольческим подразделением, — говорит начальник медслужбы.
Лёня признаётся: неизвестность пугала. Но верил в защиту Бога. Силы придавали благословение батюшки, полученное перед отъездом в Свято-Троицком соборе, и пылкое желание спасать жизни.
Правда, реальные боевые действия сильно отличались от его представлений.
— По незнанию ехал туда, рассчитывая быстро оказывать медицинскую помощь раненым в тёплом, защищённом, чистом помещении. Реальность оказалась жёстче. Потребовались внутренняя собранность, мобилизация всех знаний и навыков, в том числе полученных на скорой помощи, — объясняет Леонид.
В окопах под Марьинкой
В первой командировке Калинин был фельдшером батальона. Служил под Волновахой — в Марьинке.
— Помнишь, — спрашиваю у него, — кому первому «за лентой» оказывал помощь?
— Никогда этого не забуду.
С первыми ранениями армавирец столкнулся, когда заняли позицию врага. Ночью разозлённые вэсэушники били по своей старой точке артиллерией. Кругом взрывалось так, что Лёня в окопе шептал молитвы. А потом зазвучали стоны и крики.
Страх «за лентой» присущ каждому. Но борясь с ним, медик в ночной мгле на четвереньках пополз к раненым. Встать в полный рост было нельзя, зажечь фонарик — тоже, иначе опять «накрыли» бы снарядами.
Леонид помнит, как свалился вглубь окопа и буквально на ощупь оказывал помощь. Одному бойцу пробило артерию, второго посекло осколками.
— До сих пор удивляюсь, как с товарищами тогда сумели «подлатать» и быстро эвакуировать пацанов, — добавляет Калинин.
Мужики плакали
Уже на следующий день Лёня спасал совсем молодого парнишку. Осколок раздробил ему правое предплечье, а при взрыве оторвало левую кисть.
— Жалко его было. Бывалые мужики стояли рядом и, глядя на всё это, плакали, — вспоминает начмед. — Другой паренёк лишился обеих ног и руки. Медицина, конечно, сделала рывок. Люди и в футбол с протезами играют. Но первый шок… От него никуда не деться. И в таком состоянии ребята разное хотят с собой сделать. Поэтому утешаю, напоминаю, что дома их родители ждут.
Некоторые бойцы умирали у Леонида на руках. Их лица и смертельные раны, говорит армавирец, запомнил на всю жизнь.
Страшно не спасти
Леонид Калинин вырывал из лап смерти военных под Волновахой, Красным Лиманом, Новодружеском, Лисичанском, Сватово, Кременной, Северодонецком… Сейчас он — начальник медицинской службы. Развозит бойцов, прибывающих с точек эвакуации, по госпиталям. Сопровождает их в медучреждения Белгорода, Курска, Воронежа, Брянска, Москвы, Ханты-Мансийска.
— Жизнь на колёсах, — замечаю я.
Парень, смеясь, соглашается.
— На гражданке так много не ездил, как по зоне СВО, — говорит он. И уже серьёзнее продолжает: — Но на этих дорогах столько опасности… Санитарные машины «укропы» часто жгут. Выезжаем за ранеными, а сами молимся — вернуться бы. Бывает и такое: чаёвничаем в перерыве с товарищами, они выезжают на эвакуацию и всё… Тяжело, когда слышишь по рации, как молят о помощи, а ты не можешь поехать туда, потому что небо грязное — дроны летают.
Другие требования
Наряду с ведением боевых действий меняется и эвакуация «трёхсотых». Ещё до 2024 года в госпитали могли отправлять на вертолётах, теперь из-за дроновой войны даже по земле перевозить небезопасно.
— 95 процентов ранений сейчас — осколочные, хотя раньше были потери от снарядов миномётов, артиллерии. Бывает, на одного солдата приходится шесть-семь дронов, — делится Леонид Калинин.
Другими становятся и требования к медработнику на передовой.
— Если небо грязное, эвакуацию и два, и четыре дня можно ждать. Поэтому нужны медики, способные на протяжении длительного времени чётко оценивать состояние раненого, и знающие, как держать его на этом свете, — говорит начмед.
Не только раны
В зоне СВО медики имеют дело не только с ранами, но и «гражданскими» болезнями. Этой зимой столкнулись с частыми обморожениями.
— Лечим органы дыхания, потому что в блиндажах под листами ДСП из-за сырости появляется грибок. И ребята этим дышат. Ещё в тех условиях все раны, даже маленькие, начинают быстро гнить. Сказываются на здоровье перепады погоды, которые переживают в окопах, — объясняет Леонид.
И искренне благодарит волонтёров, бывших коллег и пациентов, которые плетут масксети, собирают гуманитарные посылки с медикаментами.
Звонки домой
Однако среди беспросветных боли и крови, есть у медиков в зоне СВО и светлые моменты. Например, детские письма и рисунки, которые крепят в санитарных машинах. Эти весточки вызывают у раненых слёзы. Ещё Лёню радует, если помогает бойцам связаться с близкими.
— Не передать эмоции, которые испытываю, когда взрослые мужики плачут и по-детски радуются, услышав голоса родных, что не находили себе места от неизвестности, — замечает армавирец.
— Кому чаще звонят?
— Жёнам. Если холостые, то родителям.
— Неужели номера телефонов наизусть помнят?
— Важные номера стараются выучить, — говорит Леонид. — Я тоже номер жены заучил. Однажды пригодилось: попав в госпиталь, звонил ей с чужого номера. И Лена уже на следующий день примчалась ко мне.
Лена
С женой парень познакомился «за лентой» в 2022 году.
Однажды в Новодружеске повстречал на улице Кирилла — мальчонку лет семи.
— Что так поздно здесь делаешь? — спросили у него медики. — Опасно же, стреляют.
— Домой иду.
— А где твой дом? Мы проводим.
Ребёнок неопределённо махнул рукой. И Леонид с товарищами привели его к себе. Накормили, согрели. И узнали, что отец Кирюши погиб — подорвался на мине, а мама — наркоманка, ведёт асоциальный образ жизни.
За Дианой, старшей сестрой мальчишки, присматривал чужой мужчина. Ещё два малыша (младшему было восемь месяцев) жили у престарелой бабушки.
Собрав всех детей, медики поехали на станцию скорой помощи в Лисичанск. Там коллеги рекомендовали посетить отделение полиции ЛНР, а оттуда их направили в военный госпиталь, где находилось отделение для гражданских.
В госпитали всплеснули руками:
— Столько детей и все разного возраста… Что же с ними делать? У нас даже питания нужного нет.
— Будет питание, — ответил Лёня.
— Их же в Алчевск отвезти надо будет, а мы без бензина…
— И бензин будет. Главное детям помогите.
Держа слово, Калинин привёз бензин. Тут-то и повстречал будущую супругу, которая работала в отделе попечительства.
— Она так снисходительно на меня глянула. Оно и понятно. Я же был обросший, с бородой, грязный — не успел себя в порядок привести из-за потока раненых, — смеётся Леонид.
С Еленой он отвёз ребятишек в Алчевск. Девушка армавирцу понравилась, и вернувшись в Лисичанск, он возьми и пообещай: «Я тебя ещё найду!»
— А Лена повернулась ко мне и с таким гордым видом сказала: «Обязательно». На следующий день я, действительно, отыскал её. Добивался расположения. И когда закончился контракт, вместе с Леной приехал на Кубань. Через полгода поженились, — делится парень.
Ради семьи
Елена — учитель в школе соседнего Новокубанска. Ждёт мужа в отпуск.
— Печально, что из-за СВО я вдали от семьи, не вижу, как растёт дочь. Очень сожалею, что не проводил её в первый класс. Но в то же время понимаю: не уехав «за ленту», не познакомился бы с Леной. Они с дочкой — моя мотивация и поддержка. Ради семьи хочется дожить до победы и вернуться домой, — говорит Леонид Калинин.
Его слова словно перекликаются с поговоркой «Не было бы счастья, да несчастье помогло». А история Лёни и Лены ещё раз доказывает: иногда в гуще самых страшных событий рождается свет, а те, кто умеет по-настоящему любить и спасать, находят друг друга. И тогда мысли о близких становятся якорем, который держит на плаву среди взрывов.
Фото из архива Леонида Калинина