Иван Балин в Армавире — человек легендарный. 24 года проработал следователем. Сперва расследовал уголовные дела, а потом боролся за сохранность социалистической собственности. Сейчас возглавляет первичную ветеранскую организацию при городском Отделе МВД.
6 октября ему исполнилось 90 лет. Но он по-прежнему каждый день приходит на работу, передаёт опыт. В интервью «АС», взятом накануне его дня рождения, Иван Илларионович рассказал о том, зачем пенсионерам тяга к новому, без чего не стать хорошим следователем и почему однажды пожалел преступника.
Жизнь на пенсии
— Вы возглавляете ветеранскую организацию 27 лет. А что оказалось сложнее: быть следователем или председателем Совета ветеранов?
— Когда работаешь с отдачей, всегда сложно. У следователя определены сроки расследования, возникают проблемы при сборе доказательств. Не всегда преступники признаются, и нужно собрать материалы для уголовного дела, провести экспертизы.
А в ветеранской организации работаешь с возрастными людьми, которые хотят, чтобы о них позаботились, не всегда понимая, что возможности общественной организации ограничены. Вот выдаём бесплатные семейные путёвки в санаторий, на детей они распространяются с пяти лет. А у ветерана — ребёнку четыре года, и путёвку на него выдать не могут. Возникает недопонимание. Но объясняем.
В нашей ветеранской организации 267 человек. Сейчас переезжаем в другое здание, по улице Энгельса, недалеко от городской больницы. Я бросил клич помочь с переездом. Многие отозвались. Уже перевезли часть мебели.
— Вы сторонник активного включения ветеранов в жизнь города. Почему?
— Если человек вышел на пенсию, лёг на диван и смотрит сериалы, то он приближает свой конец. А если остаётся активным, осваивает новое, у него есть занятие по душе, значит, живёт.
Мне 90 лет, и я наравне с молодыми пользуюсь мобильным телефоном.
— И не было сопротивления, мол, проживу без него?
— Наоборот, было интересно. А если считать, что новое тебе не нужно, значит, потихоньку сходишь с жизненной дистанции. И большинство людей это прекрасно понимает.
У нашей ветеранской организации есть своя футбольная команда. Её тренеру почти 70 лет. Неплохо, да?
Многие наши ветераны прошли Чечню и Афганистан. Они регулярно проводят для школьников уроки мужества. Участвуют в конкурсах по шахматам и стрельбе. Сейчас хотим выйти с инициативой разрешить заложить аллею ветеранов МВД на Фортштадте. Пару деревьев мы там уже даже посадили.
Порядочные люди
— Вы входите в аттестационную комиссию городского отдела полиции. Как изменились сотрудники правоохранительных органов?
— Мне кажется, многие ребята сегодня идут служить в полицию по призванию. И это важно. Звучит пафосно, но, чтобы поддерживать правопорядок, нужно самому быть порядочным человеком во всех отношениях.
Для следователя огромную роль играет образование. Никогда не стать профессионалом, если знаешь что-то наполовину. Перед следователем стоит много задач: правильно квалифицировать действия человека, соблюдать уголовно-процессуальный кодекс. А если ты плохо учился, будет тяжело.
Бывает, молодые следователи уходят, потому что из-за пробелов в знаниях не потянули нагрузку. Поэтому абитуриентам, студентам всегда говорю: «Ребята, как бы сложно ни было, учитесь. Без хорошего образования не сделаете хорошей карьеры».
— Вы гордитесь теми, кого «поставили на крыло»?
— Мне везло на хороших наставников. Поэтому и я не скупился передавать свои знания молодым коллегам. Немало из них добились в профессии значимых результатов. Сергей Мужецкий стал начальником следственного отдела МВД города Армавира, Александр Гагаузов — прокурором Мостовского района. Есть бывшие следователи, которые ушли в адвокатуру, и они говорят, что помог им в профессии.
Когда следователь — психолог
— Говорят, что хороший следователь — не только юрист, но и отличный психолог. Это так?
— Если следователь не разбирается в людях, то работать ему сложно. Однажды заместитель прокурора Армавира Леонид Фалевич спросил меня: «Иван Илларионович, почему тебе все признаются?» Он знал, что я никогда не кричал на людей, не давил психологически.
— И что вы ему ответили?
— Сказал, что всегда помню: передо мной сидит человек. Если работаешь с людьми, нужно быть терпеливым. И что бы подозреваемый ни совершил — хулиганство, кражу, разбой, убийство — он всё равно человек. Нужно уметь каждого расположить к себе: и подозреваемого, и свидетеля, и потерпевшего — чтобы показания они дали осознанно.
— А если перед вами был преступник матёрый, непрошибаемый?
— Тогда приходилось искать другой способ. В Майкопе я вёл дело одного рецидивиста — он 27 лет отбыл в колонии за воровство и разбой. Сначала давал показания. Но когда оказался в следственном изоляторе, у него нашлись «учителя», подсказавшие, как себя вести.
И когда вызвал его повторно для ознакомления с материалами дела, он сказал: «А не буду». Поинтересовался: не отказывается ли от своих показаний? Ответил, что не хочет знакомиться с материалами. По закону я не мог его принудить.
Стал думать. Позвал двух понятых, набравшись терпения, от корки до корки прочитал рецидивисту всё его дело. Когда закончил, спросил: «Всё правильно?» Он ответил утвердительно. Пришлось ему расписаться.
Не нужно перед преступником показывать, что ты его лучше. Это мелочь, которая подталкивает его к откровенности. И в роли воспитателя выступать не стоит — его до тебя уже воспитали другие люди.
Ещё важно правильно работать с матерями подозреваемых. Никогда нельзя говорить женщине, что она плохо воспитала сына. Так можно только настроить её против себя.
— А есть разница в работе с потерпевшими и подозреваемыми?
— Большое заблуждение считать, что тяжело работать только с подозреваемыми. И потерпевшие, и свидетели часто юлят и хитрят. Бывало, что родственники подозреваемого «договариваются» с потерпевшим, и тот отказывается от своих слов. В моей практике попадались свидетели, которые боялись, что их потом по судам затаскают, и отказывались давать показания.
Однажды главного бухгалтера одного из армавирских предприятий привлёк к уголовной ответственности. Рядом с ней работала счетовод, которая дала показания. И бухгалтер возмутилась: «Это ты против меня пошла? Я тебе образование помогла получить, а ты предаёшь?!» Счетовод попыталась поменять показания. Пришлось ей объяснить: если даст ложные сведения, то обязан буду либо привлечь её к уголовной ответственности, либо написать представление на работу. При этом психологического давления не оказывал, просто объяснил, какие последствия её ждут с точки зрения закона.
— А преступников бывает жалко?
— Да, был такой случай. Молодой парень пришёл из армии и устроился в аптечное управление водителем. На грузовой машине возил сотрудниц в горы, где они собирали лекарственные травы. Однажды решил подзаработать и вместе с работницами тоже стал собирать. А растение оказывало на человека успокаивающий эффект. Он надышался ароматов, сел за руль и потерял управление. Машина упала в реку Белую. Спасся только водитель. А 18 сотрудниц аптечного управления погибли.
Я провёл экспертизу и выяснил: трава действительно давала сильный седативный эффект. Когда работницы возвращались в город, они засыпали. Более того, при опросе свидетелей оказалось, что среди них были медработники — они прекрасно знали об успокоительном действии растения и должны были провести инструктаж, заставить сотрудников надеть повязки на лицо. И тем более не допускать к сбору водителя.
В результате уголовное преследование прекратили. А в прокуратуру от семей погибших посыпались жалобы. Но была собрана железобетонная доказательная база, указывавшая на невиновность парня.
Но сам он сильно переживал. Однажды сказал мне, что хочет покончить с собой. Посоветовал ему уехать из города. Надеюсь, что остался жив.
Не озлобиться
— Вы работали следователем в XX столетии. В XXI веке преступный мир изменился?
— В то время, когда работал следователем, особо тяжких преступлений практически не было. Сейчас, возможно, преступлений стало в разы меньше. Но когда смотришь новости по телевизору, становится не по себе. Убийства совершают с особой жестокостью. И мне кажется, причина этого не в мотивах преступников, а в том, что мир очерствел, в воспитании детей.
Считаю, что, если к человеку с детства хорошо относятся, он никогда не совершит преступление. В качестве примера приведу себя. Моего отца в 1937 году репрессировали из-за ложного доноса. Его расстреляли. Я был восьмым ребёнком в семье. Пришлось очень рано начать работать. Но мне в жизни попадались хорошие люди, которые помогали, относились по-доброму. Поэтому я не озлобился. Наоборот, благодарен им. И сам старался быть таким же для других.