Горячие новости

• Записей не найдено

Н.В. Ефимова: на мою долю выпали испытания войной

«Мы из одного роддома, одной школы и дети одной войны», – так о себе рассказывает семейная чета Виктора Петровича и Натальи Васильевны Ефимовых.
Война оставила неизгладимый след в каждой семье. Сегодня рядом с нами остается все меньше очевидцев тех страшных для Армавира дней. О жизни в нашем оккупированном городе Наталья Васильевна знает не понаслышке – ей было 11 лет, когда враг вступил сюда.

Детство, опаленное войной
Семья Тюкульниных (девичья фамилии Натальи Васильевны) проживала в центре Армавира по ул. Карла Маркса. Ее мама Меланья Александровна работала на «Армалите», где в годы войны изготавливали бомбы. Чтобы поддержать дух бойцов Красной Армии, работники завода писали на боевых снарядах «За Родину». Отец Василий Кузьмич был контужен еще в годы гражданской войны, поэтому не был отправлен на фронт.
1 августа семья Тюкульниных вместе с другими армавирцами готовились к эвакуации по железной дороге. Но в тот день началась массированная бомбежка Армавира. Меланье Александровне чудом удалось добраться с завода до дома. Вместе с соседкой Анечкой они прятались в небольшой щели возле их дома. Бомбардировщики летали целыми группами и сбрасывали снаряды на дома мирных людей. Город полыхал в огне, было страшно выглянуть из своего убежища. Горело все вокруг: железнодорожный вокзал, вагоны, дома, деревья… Черная пыль с сажей над улицами Ленина и Карла Маркса поднималась до небес.
Несмотря на парализующий страх, нужно было оставлять укрытие. Тонкой цепочкой армавирцы группами покидали свои убежища. Тут же, видя с неба группу людей, начинались обстрелы с воздуха. Люди падали ничком вниз, кто-то полз, кто-то поднимался и шел дальше. Было страшно поднять голову, в сердце билась только одна мысль – жажда жить. С небольшим рюкзаком через плечо и теплыми вещами в руках семья Тюкульниных и их соседка стали тихо пробираться к сенному вокзалу по ул. Комсомольской вдоль заборов. Бомбардировщики продолжали кружить в небе, от каждого взрыва люди падали на землю – кто-то от страха, кто-то от ранения. Центр красивого города сгорел за считанные минуты, было тяжело рассмотреть что-то перед собой – кругом витало черное облако сажи. Главные улицы превратились в свалку кирпичей и пыли. Зато окраины Армавира были практически не тронуты. Большой поток горожан хлынул к бакинской дороге – единственному пути спасения. Но вражеские войска уже были там и из пулеметов обстреливали отступающих. Спастись удалось только тем, у кого была машина, они уехали раньше, чем фашисты заняли свою позицию. Остальные же пытались под свист пуль пройти вперед, но падали на землю замертво. Поняв, что враг не пропустит их, армавирцы возвращались в город.
Люди шли к уцелевшим окраинам, где сочувствующие жители впускали их в свои дома. Так семья Наташи с соседкой обосновались в домике возле второго железнодорожного вокзала.

Самый длинный день
7 августа в три часа дня в город вошли немцы. По Армавиру начали ходить слухи, что захватчики наводят свои порядки. Было очень страшно жить, ведь люди не понимали, что происходит и как это отразится на них. Ожидание куда больше расшатывало нервы, чем неизбежность перед судьбой. В дом, где жила семья Натальи Васильевны, ворвались немецкие офицеры. При виде неприятеля девочка задрожала. Они шли, как показывают в кинофильмах, – строевым шагом, в аккуратных костюмах, с автоматами со штыками. Шли цепью, заходили в каждый дом, искали красноармейцев. Зашли и в дом, где приютили семью Тюкульниных. Устроили обыск, своими штыками истыкали насквозь перину и шторы, осмотрели шкафы. Главу семейства вытолкали на улицу, подгоняя вперед острым штыком. Не помня себя от ужаса и страха, маленькая Наташа стала умолять солдат отпустить отца. Мужчины не слушали ее, шли молча. Какая-то невиданная сила подтолкнула девочку и она стала колотить немца своими маленькими кулачками по груди, требуя отпустить родителя. От удара тяжелого приклада девочка отлетела в сторону. Она не помнит чувства боли, в памяти сохранился только страх от происшедшего.
Поиски военных оказались безрезультатными. Заложников немцы увели в хутор Красная Поляна. На следующий день собрались женщины и пошли туда делегацией с детьми. Шли по разбитым и задымленным улицам к трассе вдоль хутора, затем прошли через городскую рощу и спустились к Кубани. Когда-то в мирное время на низине в этих окрестностях выращивали огурцы, помидоры и яблоки. Поспевший урожай некому было собирать. Плоды висели нетронутые, некоторые даже гнили. Неподалеку от сада распростерлось страшное зрелище – поле боя. Всюду лежали разбитые пушки, пулеметы и трупы наших солдат. Многие из них погибли не от свинца, фашисты добивали раненых прикладами и штыками.
Женщинам и детям было очень страшно. Пройдя чуть дальше, они увидели обоз с лошадью. Животное было еще живо, лежало на животе и робко смотрело на проходящих мимо. Наташа с мамой подошли к ней поближе и увидели, как из затуманенных болью глаз у лошади потекли слезы. В немом молчании она словно молила о помощи. Чувство беспомощности пронизывало сердца людей. Никто из присутствующих не мог помочь умирающему животному. Это было страшно… Страшно, что ты ничего не можешь сделать…
Так испуганные женщины и дети дошли до Красной Поляны, где держали пленных. Для них немцы организовали два лагеря, огороженные колючей проволокой: для красноармейцев и отдельно — для мирных жителей. Пленных не избивали и не мучили, однако все они, особенно бывшие защитники города, были оборваны и изнурены. Василий Кузьмич сразу увидел свою семью, подошел к проволоке и позвал своих родных. Наталья Васильевна уже не помнит, о чем они говорили, но разговор получился недлинным. Женщины умоляли немцев дать еще немного времени, чтобы поговорить с пленными, просили отпустить мирных жителей. Но те были неумолимы Женщины вернулись обратно в заброшенный сад, где стали лихорадочно собирать помидоры и яблоки. Корзин ни у кого не было, клали их прямо в подол платьев. Потом вернулись и без разрешения офицеров стали перебрасывать плоды через изгородь военнопленным обоих лагерей, чтобы они немного поели. «Это мой муж!», «Отпустите их, они мирные люди!», – кричали в бессилии матери, жены, дочери. Поняв, что никакими уговорами нельзя пронять врага, делегация ушла прочь. Вечером пришли снова, но опять безрезультатно. На следующий день немцы грубо отогнали женщин и детей, не позволив передать овощи с фруктами. Однако на их запрещающие крики никто не реагировал, все кидали пленным собранные продукты.

Несломленные режимом
На третий день случилось чудо – лагерь для мирных жителей распустили и мужчины вернулись домой. Так совпало, что, когда вернулся Василий Кузьмич к людям, приютившим его семью, дом сгорел дотла. С того дня Тюкульнины поселились в маленьком заброшенном домике возле сенного переезда. Мимо нового жилища семьи то и дело вереницей проходили немецкие обозы с солдатами и вооружением. Они тянулись в сторону фронта, где советские войска обороняли Невинномысск. Целью врага было захватить город-госпиталь Сочи. Обычные солдаты ехали в открытых повозках, офицеры в машинах.
Военные без стеснения заходили в их двор. Одеты они были с иголочки. Во дворе наливали воду из колодца, брились и играли на гармошке. Как рассказала Наталья Васильевна, в оккупированном Армавире боялись больше всего румын. Последние все громили на своем пути, громко галдели, воровали еду и одежду. Очень часто устраивали костры и жарили на них украденных кур. Сдержанно вели себя и поляки. Они только ходили из дома в дом, требуя: «Мамка, курка, яйка, млеко!». Но у Тюкульниных ничего не было, чем можно было поделиться с фашистами.
В период оккупации люди по баснословным ценам меняли свои личные вещи на еду. Многие люди ели траву, чтобы хоть как-то утолить чувство голода. Меланье Александровне чудом удалось обменять простынь, скатерть и свою хорошую по тем временам куртку на мешочек кукурузы, из которой варили кашу-болтушку.
Отдельного упоминания заслуживает и постоянная спутница семьи – соседка Аня. Молодая девушка была женой полковника, и одному Богу только известно, как ей удалось избежать ареста. Каким-то образом Анечка устроилась на работу на кухню в немецкий госпиталь. Туда она частенько брала с собой маленькую Наташу и украдкой давала девочке поесть. Нередко сотруднице общепита удавалось унести домой ведро куриных костей. Уже после выяснилось, что Анечка работала связистом у партизан. В первый же день, как освободили наш город, появился супруг Ани и забрал ее. Больше о ее судьбе никому ничего не было известно.
Одним из врезавшихся навсегда в память моей собеседницы моментов стал инцидент с квартирантами. Спустя время, как Тюкульнины обосновались в новом доме, немцы подселили к ним двух молодых солдат. Те вели себя очень сдержанно и тихо. Практически приходили в свою комнату только на ночь. Потом на третий день один из них влетел в комнату. Его глаза горели ненавистью. В ярости он схватил свою пилотку и начал бить ею стену, потом уронил на пол и начал топтать. Он хватал себя за волосы и яростно кричал на весь дом: «Гитлер капут! Не хочу воевать!». Оказалось, оба они были австрийцами и их отправили на передовую. «Не хочу воевать!», – истошно кричал он по-русски на весь дом, словно от его возгласов могло что-то измениться. Вся семья от страха забилась в угол, прижимаясь друг к другу плотнее, боясь гнева вражеского солдата. Потом пришел его товарищ и привел его в чувство. Больше семья никогда не видела этих австрийских солдат.
Уцелевших красноармейцев фашисты выгоняли на улицы города разбирать завалы после бомбежки. С первых дней войны из Симферополя в Армавир переселилось много евреев. Они ходили по городу с желтыми звездами на одеждах и помогали красноармейцам разбирать кирпичи. Потом в один день они исчезли. По Армавиру прошел слух, что всех евреев согнали на кирпичный завод и расстреляли…
По городу ходило много полицаев, наводивших свои порядки. Режим в городе царил суровый, но вместе с тем дети все же гуляли и играли на улицах. В один из таких дней, когда Наташа общалась со своими соседями, ее маму чуть не увели солдаты. Они решили, что она еврейка. Ее стали хватать, выгонять со двора. Два квартировавших у них в доме немца вступились за нее, подтвердив, что она русская.

Из пламени и пепла
Несмотря на запугивание, в городе активно работали связные партизан. Как-то раз подступившие к Армавиру войска Красной Армии устроили ночную бомбежку. Накануне по городу начал распространяться слух, что мирному населению нужно уйти на кирпичный завод в Старой Станице. Вечером Тюкульнины вместе со своими соседями покинули Армавир. Люди шли через мост, который был разбит еще немцами во время бомбежки. Переход представлял собой ужасное зрелище: он был разбит, из конструкции торчали ржавые железные прутья. Но поворачивать назад все боялись. На свой страх и риск группа людей продолжала переправляться по мосту в Старую Станицу. Селяне испугались внезапных ночных визитеров и никого не пустили в дом. Так, в январе люди спали под открытым небом… прямо на улице… вдоль заборов… прижившись друг к другу, чтобы не так было холодно. Из советских самолетов падали фонари на парашюте, которые освещали местность вокруг. Это было поистине чудесное зрелище, заставившее людей поверить в чудо.
В последние дни оккупации, предчувствуя свое фиаско, фашисты ожесточились. Они ходили по домам и уводили мужчин. Армавирцев забирали, чтобы они вместо лошадей тащили за собой обозы. Семья Тюкульниных пряталась в подвале дома, опасаясь, что главу семьи уведут в плен. Когда с улицы послышались шаги солдат, Меланья Александровна вместе с Анечкой спрятали Василия Кузьмича в углу и закидали его вещами. Немцы спустились вниз, к счастью, ничего не рассмотрев в темноте, ушли прочь. Так отец Натальи Васильевны смог избежать горькой судьбы сотен армавирцев.
Настал переломный день в истории Армавира. Уже сами захватчики понимали, что они не смогут остановить напора красноармейцев. Они стали уничтожать свои артиллерийские запасы и вооружение. Всю ночь по Армавиру, словно огромный раненый зверь, ревел поташный завод. Там горели склады со снарядами. Враг сжег их, чтобы они не достались нашим войскам. Горевший завод языками пламени осветил почти весь город. На улице было очень светло, но и страшно. В воздухе свистели пули и где-то неподалеку разрывались снаряды. Никто не понимал, что творится на улице: то ли немцы отступали, то ли наши отстреливались. Временами Наташа закрывала глаза, на время засыпала и тут же от грохота просыпалась. Потом, привыкнув к канонаде выстрелов, она сомкнула глаза и… проснулась от громкого «УРА!!!». Гремел бой, но по крикам наших военных было ясно – победа будет за нами. Рано утром, когда все стихло, родители разрешили Наташе выйти на улицу. Кругом стояли разгромленные немецкие обозы, лежали навзничь поверженные враги. Таких трупов было на улице много. Хотелось кричать: «Люди, за что? Зачем вам нужно было все это?». В голове подростка просто не мог уместиться смысл происходящего. Фашисты пришли сюда, как завоеватели и мучители, а наши солдаты воевали за каждый метр родной улицы…
Красноармейцы вошли в город измученные и уставшие. Вся их одежда пропахла порохом, была запачкана копотью. По январской армавирской слякоти многие ходили не в солдатских сапогах, а в обмотках. Но их встречали, как героев, как освободителей! Так дух Армавира и воскрес, словно феникс из пламени и пепла.

Горький вкус детства
День освобождения города был одним из самых тяжелых дней. Неприятные находки достались красноармейцам. Так, по Армавиру молниеносно распространился слух, что в центре, в подвале гестапо (бывшего здания исполкома) фашисты оставили замученных до смерти горожан, которые были схвачены в последние дни немецкого ига. По слухам все они были членами партии. Наташа очень сильно испугалась этого. Она сразу же вспомнила свою любимую учительницу Марью Ивановну Батурину, которая была рьяным членом партии. Добрая, излучавшая материнское тепло пятидесятилетняя женщина могла запросто стать жертвой врагов.
Не спросив разрешения у родителей, Наташенька побежала по улице в сторону здания исполкома. Каким-то образом она смогла пробежать мимо солдат, спуститься в подвал бывшего гестапо. Перед ней открылось жуткое зрелище — тела ЗАМУЧЕННЫХ людей. Трупы лежали в три ряда, их было где-то около 200. Несмотря на детский страх, ведомая любовью к учителю, Наталья взяла себя в руки и прошлась по всем рядом, ища глазами М.И. Батурину. Перед ней мелькали мужские и женские лица. Практически у всех были выкручены руки, в них были загнаны спицы. Многие были оголены. У мужчин на груди была вырезана звезда. Было очень много синих трупов – этих людей, как рассказали старшие, убили током. На трясущихся ногах, но все-таки с надеждой в сердце, Наталья ушла домой. Вокруг мелькали лица счастливых и освобожденных людей, все поздравляли друг друга с этой маленькой победой. Но из глаз Наташи текли слезы… Эта картина человеческой жестокости навсегда запечатлелась в памяти моей собеседницы, словно гранитная плита, над которой, кажется, время не властно.
Но нужно было жить дальше. Армавир начали восстанавливать почти что с самого первого дня. Тюкульниных поселили в доме. Меланья Александровна устроилась работать прачкой в военную часть. Туда привозили одежду с поля боя. Работа была не самой приятной, особенно для человека, который видел собственными глазами все ужасы войны. Но благодаря этой работе семья получала военный паек. Как выяснилось потом, учительница М.И. Батурина перед оккупацией покинула город и уехала жить к своим родственникам в какую-то станицу.
В 1943 году Наташа пошла в третий класс, где училась вместе со своим будущим мужем Виктором. Оттуда ребят очень часто водили в здание нынешнего АГПУ. В те годы там располагался военный госпиталь. Школьников приводили к раненым, чтобы те подбадривали их. Ребятишки читали солдатам стихи, пели песни, танцевали. Временами раненые солдаты отворачивались к стенке и украдкой стирали слезы.
— Мы наивно считали, что настолько хорошо выступали, раз из глаз солдат текли слезы. Только повзрослев, я поняла, что взрослые мужчины плакали, вспоминая, что где-то далеко своего героя ждет большая семья, – вспоминала Наталья Васильевна.
После войны наступил долгожданный мир. Пора всего – учебы, первой любви, семьи… Наталья Васильевна поступила в вуз, окончила его. Работала по распределению. Затем вернулась с мужем и детьми в Армавир. Несколько лет назад супруги уехали жить к детям в Сочи. Но свой родной город супружеская чета Ефимовых помнит до сих пор. Родные, залитые солнечным светом улицы Армавира снятся им по ночам. Они активно продолжают общаться и со своими друзьями, оставшимися здесь. Недавно наши ветераны рассказали, как замечательно и торжественно город отметил 72-ю годовщину Великой Победы. Виктор Петрович и Наталья Васильевна очень благодарны главе города А.Ю. Харченко, его команде и всем неравнодушным людям, которые помогают устраивать подобные торжественные мероприятия и зажигают в остальных несгораемое пламя патриотизма. Свой завет они попросили передать молодежи и через нашу газету: «Успейте поговорить со стариками, пока они еще рядом».

Фотографии предоставлены Армавирским краеведческим музеем.
Армавирцы восстанавливают свой город после фашистской оккупации
Архивные фотографии Армавира, разрушенного в годы Великой Отечественной войны

Похожие новости

Прокомментировать

Ваш e-mail адрес не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

© ООО Редакция газеты «Армавирский собеседник». При использовании материалов обязательна активная гиперссылка на сайт «Новости Армавира». Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях. Редакция не предоставляет справочной информации.