Первое мая отмечать в Армавире стали ещё в начале ХХ века. Тайные маёвки проводили в третьей роще (позже на этой территории находился консервный завод). В архивных выпусках городской газеты сохранились воспоминания их участников и очевидцев.
На особый клей
В мае 1967 года корреспонденту «Советского Армавира» А. Корзуну бывший рассыльный газеты «Отклики Кавказа» Иван Марунич рассказал, как в 1903 году он «охранял» одну из первых маёвок. Было ему тогда 15 лет.
Накануне Первого мая старший печатник Митрофан Андреевич Морозов позвал подростка к себе и сказал, что тот должен забрать новую партию листовок.
«Сделай так, чтобы комар носа не подточил», — напутствовал старый печатник.
Утром полицмейстер Армавира рвал и метал: на центральной улице неизвестный расклеил листовки с призывами принять участие в маёвке. Полицмейстер требовал от жандармов найти подпольную группу.
А в это время Ваня Марунич с видом праздного зеваки прогуливался по той самой улице, где собственноручно расклеил сотню листовок на особый клей. Прохожие останавливались, опасливо озирались по сторонам и читали. Кое-где жандармы старательно соскабливали бумажки с заборов и домов. И никто не заподозрил юного рассыльного типографии.
Дозорные маёвки
Через несколько дней Ваня задержался на работе дольше обычного. В их типографии собирались печатники, наборщики, рабочие из другой типографии. Митрофан Андреевич дал ему ответственное поручение.
«Я верю тебе, Ваня, как сыну. Дозорным будешь, пока мы обсудим свои дела», — приводит «Советский Армавир» слова старого печатника.
А 1 мая 1903 года Иван проснулся раньше первых петухов. Вместе с другом Гераськой Бурыкиным направился в рощу. Помня наказ старшего печатника, мальчишки играли в чижика, в прятки, бегали наперегонки. И одновременно зорко глядели по сторонам.
В третью рощу один за одним шли «отдыхающие» с узелками. Немало знакомых увидел среди них Ванюша. Прошёл мимо и Митрофан Морозов, весело подмигнул ребятам, незаметно приложив палец к губам.
«Наверное, маёвка уже началась. Давай и мы побежим и послушаем», — задыхался от волнения Герасик. Но Ванька его не пустил. Как-никак они были назначены дозорными и не имели права покинуть пост.
Внезапно парни увидели мужчину с усами. Герасик сказал Ваньке, что это шпик, он видел его в форме в Армавире. И юные дозорные что есть духу пустились в рощу.
Рабочие моментально разошлись по территории. Одни играли в карты, другие пели, третьи беседовали. Долго крутился шпик в роще, но ничего подозрительного не увидел.
Под ритмы танца
Журналист и краевед Михаил Мазанов тоже общался с участниками первых городских маёвок. В «Армавирской коммуне» от 1 мая 1957 года вышла его статья о сёстрах Евдокии Титовой и Серафиме Антоновой, участвовавших в маёвках в 1904 году.
«Бывало, соберёмся у Красухиных, у которых был дом в полтора этажа напротив нынешнего стадиона. Наверху играем: кто на гитаре, кто на мандолине, кто на балалайке. Танцуем — только каблуки дробно стучат. И это делалось с намерением, потому что внизу в это время печатали прокламации. Поздно ночью расходимся, а под пальто, в муфтах — листовки. Проходим парочками мимо заводов Спаре, Бабаева, Агабекова, Мисожникова — там люди работают в ночных сменах. Пользуясь темнотой, бросали листовки в раскрытые окна», — рассказывала Мазанову старшая из сестёр — Евдокия Титова.
По воспоминаниям женщин, 1 мая 1904 года у фабрик и заводов Армавира видны были группы полицейских — власти ожидали «осложнений». Но заводские корпуса безмолвствовали. По-весеннему одетые люди шли к кладбищу по направлению к современному Армавиру-II (которого тогда ещё не было), а кто-то и дальше — на курган. В тот год маёвки проводили в разных местах.
«Наша группа решила проводить маёвку в лесу за Урупом. Снарядили подводу, на которой ехал часовщик с женой. На неё уложили самовары, посуду, разную снедь. В лесу нас встречали заранее расставленные дозорные. На зелёных лужайках под деревьями — группы рабочих, приказчиков, военные писаря. Если бы даже полицейские проникли сюда, они ничего бы не заметили — обычное праздничное веселье: чаепитие, еда, смех, звуки гармони, танцующая молодёжь», — приводит «Армавирская коммуна» воспоминания сестёр.
Но вот на одной из полянок возникло оживление. Люди пошли туда. Вдруг над толпой выросла высокая худощавая фигура в косоворотке, внешне похожая на рабочего. Это был «товарищ Богомаз». Ни Титова, ни Антонова не знали, реальное это имя или псевдоним. Он поздравил всех с Первым мая. Следом выступили оратор-рабочий, юноша в студенческой тужурке, учительница Форова.
С песнями
Шёл 1905 год. В Армавире большевики объединяли рабочих для массовых выступлений против заводчиков и фабрикантов. Полиция и жандармы преследовали каждого, кто попадал под подозрение.
«Несмотря на это, рабочие, мелкие служащие шли за ленинцами», — публиковала 1 мая 1961 года воспоминания Виктории Матвеевны Тарашкевич газета «Трудовой путь».
К маёвке готовились заранее: распространяли брошюры и листовки, выбрали место проведения, оповестили участников. Утром 1 мая 1905 года группой армавирцы направились в третью рощу. Собравшиеся специально сидели на траве, чтобы их не было видно издалека.
В установленное время выступили ораторы. Тарашкевич рассказала корреспонденту «Трудового пути», что ей запомнилась молодая женщина, говорившая о восьмичасовом рабочем дне и увеличении зарплаты. Выступающие с уважением произносили имя Ленина и призывали собравшихся следовать за ним.
Выстроившись в колонну, армавирцы с песнями направились в город. На улицах к ним присоединялись другие жители города.
Вступился за друга
30 апреля 1955 года в «Армавирской коммуне» опубликовали воспоминания ещё одного участника тех событий — Андрея Федина. В 1910 году ему было 16 лет, он работал в типографии. Рабочие армавирских типографий «Печатное дело» и «Отклики Кавказа», а также гвоздильно-канатного и чугунолитейного заводов собирались отметить Первое мая массовой маёвкой в третьей роще. В этот раз организатором выступил учитель Пушкинской воскресной школы Макеев.
Накануне ядро участников собралось при школе, где им прочли доклад о значении Первого мая как дня единения рабочих всех стран. На следующий день рабочие пошли в рощу. Было солнечно и жарко, вокруг — яркая зелень. В роще виднелись небольшие группы рабочих, сидевших под деревьями и о чём-то оживлённо разговаривавших.
Но вдруг они стали сходиться на просторной поляне. Вышел худой, высокий, с длинными волосами человек, взмахнул красным флагом — начался митинг.
Федина вместе с другими подростками поставили в дозор, предварительно объяснив, как надо сигнализировать о появлении полиции или казаков. Стоя на посту, юный дозорный прислушивался к тому, что говорят выступающие. И вдруг кто-то крикнул: «Казаки!» Но это были полицейские, и появились они не со стороны города, а от реки Кубани. Люди бросились бежать, стараясь укрыться в глухих зарослях.
«Я хотел тоже бежать, но увидел, что моего товарища Бабаева ухватил и тащит полицейский. Парень отчаянно упирался, полицейский начал его избивать. Недолго думая, я схватил камень и обрушил его на полицейского с такой силой, что тот, оглушенный, свалился наземь, а мы с товарищем скрылись в чаще, а потом под проливным дождём пошли в город», — опубликовала воспоминания Федина «Армавирская коммуна».
Два дня он не ночевал у себя в квартире, на третий пришёл домой, и его арестовали. По воспоминаниям Федина, за эти дни было арестовано ещё несколько участников маёвки. Их разместили по разным камерам.
Активный участник революционного движения 1905-1906 годов на Северном Кавказе
А. Львов во время свидания сказал Федину, чтобы ни с кем он не переговаривался и сам никого о случившемся не спрашивал.
В арестном доме Андрей Федин провёл шесть суток. Восемь раз его вызывали на допрос — сначала в полицию, затем в жандармское отделение. Однако никто не спросил, кто избил полицейского. Интересовались, что говорили на митинге в роще и накануне в школе, кто собирал людей, кто оповещал.
«Во время допроса я прикинулся тёмным парнем, сказал что работаю в типографии чернорабочим и только что учу буквы. Меня выпустили. Это было мое первое революционное «крещение», — делился Федин.
Так в Армавире зарождались традиции Первомая, в советскую эпоху ставшего праздником человека труда.
Фото из фондов Армавирского краеведческого музея