Для Романа Немченко историческая реконструкция стала даже не увлечением, а поворотом судьбы. Хобби помогло найти свою профессию. А сегодня научный сотрудник Армавирского краеведческого музея проживает судьбу младшего офицера русской императорской армии.
Вживаясь в роль
24-летний Роман возглавляет объединение военно-исторических клубов «Кавказскiй Редутъ», восстанавливающих период Первой мировой и Гражданской войн. Вместе с ещё 21 реконструктором он состоит в 76-м Кубанском пехотном полку русской императорской регулярной армии.
Как говорит Роман, надеть форму и показать абстрактного солдата скучно. Поэтому реконструкторы наделяют свои образы характером, придумывают им предысторию.
Один из участников 76-го Кубанского пехотного полка Павел Романов — в реальной жизни медик, а в лагере — полевой лекарь Косторкин, который в молодости воевал с Турцией. Реального прототипа у этого героя нет. Легенду ему Павел придумал на основе исторических фактов, вдохновляясь дневниками солдат и воспоминаниями.
Многие члены клуба, работая над образами, обращаются к своим корням. Командир «пулемётной команды» клуба Константин Якупов воссоздаёт образ прадеда по фотографии из семейного архива. Соблюдает точность до мелочей — у его героя такие же, как у предка, черкеска, бешмет, папаха.
Со временем герои реконструкторов обрастают «родственниками» и «земляками», а их легенды становятся общими.
У Романа конкретного героя нет. Его образ — прапорщик, младший офицер, ставший данью памяти всем воинам, крестьянам и казакам, сражавшимся за Отечество. Наверное потому, что отец Романа Немченко — член общества историков-архивистов Отрадненского района — воспитывал его в традициях казачества. Он взрослел под песни «Казачьего круга», с детства участвовал в военно-полевых сборах Лабинского общества.
Шлем из «грибка»
Но первое увлечение историей — Древней Русью — пришло в школе. С теплотой Немченко говорит об учителе технологии, трудовике советской закалки Викторе Посевине. Он научил пользоваться токарным станком. У многих мальчишек руки чесались собрать что-нибудь из дерева. И педагог разрешал заниматься после уроков.
Однажды Роман вошёл в кабинет труда и увидел там мальчишку на несколько лет старше, колотящего из досок что-то круглое. Его разобрало любопытство, и на мастерящего посыпались вопросы.
— Это русский кулачный щит, IХ век, — нехотя буркнул Роме старшеклассник.
Дома Немченко полез в Интернет. Там нашёл фотографии не только щита, но и реконструкторов раннего Средневековья в доспехах. И захотел также.
Проснувшийся интерес к Средневековью привёл его в компанию старшеклассников. С ними пятиклассник собирал мечи из кусков железа, из алюминиевой проволоки плёл кольчуги, соорудил себе шлем из «грибка» на дымовую трубу.
Позже, учась в кадетском корпусе, увлёкся Великой Оте-чественной войной, затем — периодом Первой мировой.
В 2018 году парень вместе с отцом впервые участвовал в историческом фестивале, посвящённом 100-летию Первого Кубанского («Ледяного») похода.
Не только бои
На свой первый фестиваль Немченко поехал с бешметом вместо гимнастёрки, неправильной черкеской и снаряжением слишком раннего периода.
— Мне много помогал отец. Ещё есть старший товарищ, руководитель «Бургундской пехоты» Станислав Мишаков. Он сказал: «Не умеешь — научим, не хочешь — заставим». Так что никакой скованности не было — только азарт, — вспоминает историк.
А ко второму большому фестивалю в Белгороде, в котором участвовали 500 человек, Немченко подготовил больше снаряжения, подобрал подходящее оружие. Тогда реконструировали столкновение красных, белых и зелёных, перипетии битвы и сожжённую к концу фестиваля «деревню».
Историческая реконструкция — это не только бои. На некоторых фестивалях, например в Александровской крепости в Усть-Лабинске, «пехотинцы» разбивают лагерь, показывают солдатский быт, читают лекции.
Когда важны детали
В первый раз при создании костюма парень нашёл вдохновение в… магазине. Для реконструкторов нужен был вещевой мешок туркменистанского типа. Денег у Романа в 16 лет было немного, зато имелись умелые руки и швейная машинка. На прилавке он выбрал модель нужного года и полка, выписал название и стал искать в Интернете выкройки, приказы по военному ведомству, чертежи и описания вещи.
— Помню, как собирал армейскую палатку. Я ходил по магазинам и штангенциркулем измерял пеньковую верёвку — она должна быть строго определённой толщины, — рассказывает реконструктор.
Размеры в старых документах указывали в вершках. Поэтому много времени ушло, чтобы перевести эту старорусскую единицу длины в сантиметры. И только потом дошло дело до выбора материалов. Не всегда можно найти исторически верные расходники, например правильное тканое сукно, но обязательно выбирает только натуральные.
Немченко считает, что в этом отношении ему повезло с эпохой. При реконструкции сюжетов Древней Руси необходима одежда с ручными швами, а Западной Европы ХV-ХVI веков — баснословно дорогая золотая вышивка.
— Важный этап подготовки — подгонка снаряжения. В форме должно быть удобно бежать, залезать в укрытия, стрелять, — говорит Роман.
А однажды правильно подобранные портянки помогли ему на одном дыхании преодолеть девять километров по грязи — другие участники шли в носках и натёрли ноги. Со временем выгоревшая на солнце, поношенная одежда садится как вторая кожа.
Не всю амуницию можно купить. Тогда используют настоящие предметы, сохранившиеся со времён Гражданской войны: лопаты, фляжки. Роман считает, что вещи должны жить, а не храниться на полках у коллекционеров.
Кроме документов реконструкторы изучают фотоснимки из хроник, дневники.
Подготовка к бою
Участники «пехотного полка» делятся амуницией друг с другом. Одни работают с кожей, другие — с брезентом и металлом. Бессменный лидер коллектива Владимир Сердюков шьёт погоны и фуражки. А мастер Денис Зверев делает «вообще всё». Собранные Романом Немченко комплекты формы много раз надевал каждый «пехотинец» клуба.
Часть снаряжения делают на заказ. Не каждый портной берётся за такую работу — вещи по крою и технике производства сильно отличаются от современных.
— Сейчас всё можно купить: потратил деньги на мундир, и круто. Но тогда не поймёшь, как работает вещь. В покупке нет главной прелести подготовки, когда ты вынашиваешь идею, много раз переделываешь, создавая её по историческому образцу. А в процессе учишься работать с любыми материалами, — рассказывает Немченко.
Не заиграться
Увлечение повлияло на стиль жизни историка. Реконструктор носит по-казачьи закрученные усы, а в левом ухе блестит круглая серьга.
— Надевая форму, я становлюсь военным. Но сняв её, не до конца перестаю им быть. А через год занятий не ощущаешь разницу между современной и исторической модой, уже нравится дореволюционная одежда. Это больше не образ, — объясняет Немченко. — У нас все ребята колоритные. Когда люди видят их в полной форме, спрашивают: вы в клуб по кастингу набираете?
Реконструкторы учатся правильно говорить, вести себя в соответствии со званием. Случается, вживаются в роль настолько, что переносят в воссоздаваемое действо свои взгляды. Среди них появляются принципиально белые и принципиально красные. Доходит до реальных баталий между товарищами, ещё прошлым вечером сидевших за одним столом.
У Романа тоже был случай, когда заигрался. Тогда он впервые облачился в форму. К счастью, вовремя остановился —до травм не дошло.
На поле можно всё
Люди по-разному реагируют на увлечение Романа Немченко. Кто-то удивляется стоимости формы. А кто-то обзывает военным квадробером. Непринятие идёт от незнания: не все знают о войнах, кроме Великой Отечественной.
— На фестивале в городе Новосиле в Орловской области наш полк шёл следом за красными. И вдруг в толпе ребёнок показывает на нас пальцем и спрашивает: «Папа, это кто?» А отец ему отвечает: «Это немцы идут», — смеётся Немченко. — Был период, когда реконструкторам говорили, что лучше шли бы служить, чем просто бегать в форме. Тогда президент страны высказался, что реконструкция — важный инструмент воспитания патриотизма. В детях нужно разжигать искру интереса к истории.
Увлечение Романа переросло в профессию. Он поступил на истфак АГПУ, начал работать в музее. И уверен, что будет заниматься реконструкцией всю жизнь. Называет её своей отрадой, радостью и болью. Многие его товарищи находят в таком увлечении способ выплеснуть эмоции: на поле можно бегать, кричать, стрелять и драться.
— Каждый реконструктор хочет отойти от реальности. От напряжения городом, житейских неурядиц, рутины. Сидя в офисе, увлечённый человек знает: остался месяц до фестиваля, где он станет другим.
Фото из архива Романа Немченко