В сельском клубе посёлка Восток тихо. Только уборщица наводит порядок после вчерашнего концерта. А на сцене, застыв в раздумье, стоит Любовь Янушкевич. Она будто прислушивается к чему-то, что слышно только ей: к отголоску аплодисментов, к шёпоту зрителей, к той песне, которую впервые спела здесь 60 лет назад.
Впервые на сцене
Любови Георгиевне 74 года, и, как она честно признаётся, годы дают о себе знать. Ноющая боль в колене порой мешает подняться на сцену сельского клуба. Но она привыкла держать марку.
— Когда ты на сцене, то не принадлежишь себе. Я должна голосом, душой, движением передать мысль песни, её глубину. А если исполнять «Прекрасное далёко» и при этом морщиться от боли, выступление провалится, — говорит певица. — Поэтому перед выходом колю обезболивающее, чтобы ничто не сковывало движения.
С момента, когда она впервые вышла на эту сцену, прошло шесть десятков лет, но именно здесь исполнительница старинных казачьих песен ощущает себя той 14-летней Любочкой, которая первый раз вышла с песней Зыкиной «Мне берёзка дарила серёжки». Коленки тряслись, она чувствовала себя, как на трамплине. Сначала сердце упало куда-то вниз. Робким взглядом юная певица взглянула на аккордеонистку. Та в ответ махнула рукой: «Давай!» И сердце подпрыгнуло вверх, щёки раскраснелись.
«Ты уехал, оставил мне сына, а он тянет ручонки к тебе», — чуть растягивая гласные, добавляя в голос проникновенную жалобную ноту, пела Любочка. Она хотела передать жест ребёнка, который в надежде тянет руки к отцу.
Исполнив песню, Любочка принялась кланяться зрителям, благодарить за внимание. И тут произошло неожиданное. Зал, битком заполненный женщинами и стариками, кричал: «Ещё, ещё давай!» И она снова запела, чувствуя, как песня становится её дыханием.
В 60-е годы прошлого столетия в сельском клубе выступали все, кто хотел. Люба к первому концерту долго готовилась. С детства знала: на сцену просто так не выходят. Надо продумать, как выглядишь, как стоишь, как поёшь. А ещё нужны голос, слух и понимание смысла произведения.
— В песне о первой любви, которая обернулась разлукой, мне как исполнительнице нужно было передать не просто личную боль девушки, а материнскую. И это нашло отклик в сердцах односельчан, — вспоминает Любовь Георгиевна.
Своим путём
Она родилась в музыкальной семье. Дедушка, по профессии жестянщик, мастерил металлические балалайки и играл на них. Бабушка-казачка затягивала на улице с соседками казачьи песни, мама играла на гитаре, а отец — на гармошке. Маленькая Люба подпевала им, запоминая слова и мелодии.
На сцену она впервые вышла в девять лет. В профессионально-техническом училище № 6, где работали родители, Любочка исполнила песню Эдиты Пьехи «Венок Дуная» и так дрожала от страха, что аккордеонист шептал: «Не бойся, у тебя так хорошо получается».
Школьницей мечтала поступить в Ставропольское культпросветучилище. Но отец хотел, чтобы дочь пошла по его стопам и стала строителем.
— В пять лет меня называли старушкой, потому что была серьёзной не по годам. Поэтому, когда родители стали убеждать, что нужна «земная» профессия, а творчески я всегда смогу реализоваться в самодеятельности на заводе или в сельском клубе, я согласилась, — рассказывает Любовь Георгиевна.
Она окончила ПТУ № 6 с отличием, поступила в Ставропольский строительный техникум. А вернувшись в Армавир, стала учить маляров в родном училище. Но даже там вела кружок самодеятельности для учащихся, выступала с детьми на городских смотрах. На конкурсе «Кубанская музыкальная весна» вместе со своей ученицей пела дуэтом «Синий лён», и они заняли первое место.
Золушка из посёлка Восток
Любовь Георгиевна никогда не жалела, что её путь к сцене оказался извилистым. Наоборот, считает, что эту дорогу нужно было пройти, чтобы понять, насколько важны песни в её жизни.
В 14 лет для выступления на «Голубом огоньке» в сельском клубе она сама сшила вечернее платье из… марли.
— Денег на хорошую ткань не было, поэтому наряд мастерила из доступных материалов. Пытаясь придать нужную форму декольте, до крови исколола пальцы иголкой. Глядя, как мучаюсь, мама говорила: «Господи, да что ж ты там гандобишь себе?» — рассказывает Любовь Георгиевна. — А шила я долго: чтобы платье было пышным, как у принцессы, решила сделать несколько юбок.
Мама помогла с застёжкой. Готовое платье Люба покрасила в серый цвет и накрахмалила. Когда на «Голубом огоньке» вышла в зал, тоненькая, красивая, зрители ахнули: она действительно казалась принцессой, пришедшей на бал.
Мама запрещала своей дочери-школьнице красить глаза, считая, что макияж ей не по возрасту. Только Люба делала это, чтобы выглядеть ярко на сцене. И начинающая артистка убедила: в обычные дни будет ходить скромно, а на сцене должна выглядеть заметно.
А когда Люба переехала на учёбу в Ставрополь, то сразу устроилась уборщицей.
— Хотелось выходить на сцену в красивом платье, а денег не было. Просить у мамы не стала — сестрёнка была совсем малышкой, — рассказывает Любовь Георгиевна. — Вот и пошла чистить унитазы, пока подруги отдыхали.
Люба пела в вокальном ансамбле Дворца культуры молодёжи. Разрывалась между учёбой, работой и творчеством. Но выдержала, петь не бросила.
Сохраняя смыслы
Любовь Георгиевна говорит, что для неё песня — это способ дышать.
— Мне без песни никуда, — делится она. — Даже когда горе, пою. Это отвлекает, спасает.
В 2008 году неизвестный убил её сына. Оставшись одна в четырёх стенах, она села в кресло, прикрыла глаза и мысленно оказалась на родной улице Луначарского, что в районе мясокомбината. Там бабушка с соседками пела «Туман яром». И захлёбывавшаяся в горе Люба затянула: «Туман яром, туман долиною».
Песня перенесла её в детство — туда, где проблемы казались малыми, а рядом были родные, которые защищали и любили.
Она пела на балачке, на которой говорила её кубанская бабушка. И ощущала свои корни, поддержку рода. Она словно слышала голоса предков и старалась, чтобы они не стихли.
— Испокон веков в нашей стране поют и когда весело, и когда грустно. И в этом сила нашего человека. Песня сохраняет культуру и национальную идентичность, — уверена Любовь Георгиевна.
Сейчас мало кто в Армавире и его окрестностях разговаривает на балачке. Поэтому Любовь Янушкевич считает своей миссией сохранить бабушкины песни. Их она помнит с детства.
В сельском клубе посёлка Восток она учит детей казачьим песням. И добивается того, что подростки эпохи гаджетов не только заучивают слова, но и понимают их смысл.
— Даже если голос несильный, но вокалист чувствует песню, понимает её смысл, исполнение запомнится, возьмёт за душу, — объясняет она. — Я же пою, чтобы казачьи песни не исчезли, чтобы кто-то после меня спел эти строки и понял, о чём они.
На общей ноте
Сельский клуб в Востоке — её второй дом. Здесь она руководит любительским объединением «Родные просторы» и детским вокальным кружком «Задоринка». Со своими артистами работает терпеливо: взрослым помогает поверить, что голос не стареет, детям объясняет, как правильно поставить голос, «чтобы он летел над рекой».
В клубе ей знакомо всё: каждый гвоздь, складки занавеса, места на сцене, где свет ложится мягче. А ещё она знает, когда зрители слушают особенно чутко. Любимые её песни — старые казачьи, на балачке, которые пела бабушка: «За туманом», «Туман яром», «Шумлять вербы».
Исполнительница казачьих песен выступает дуэтом с Николаем Гуровым. В их репертуаре — «Ты — моя травиночка», «Женщина-воздух».
— С Николаем тяжело спевались: наши голоса звучали в разных диапазонах, и нужно было найти точку, где они сольются, — признаётся Любовь Георгиевна. — Он тянул мелодию высоко, поэтому, чтобы звучать гармонично, мне пришлось сместить свою партию вниз. Иначе получилось бы нестройно — два разных голоса, звучащие одновременно. Поначалу непривычно было, будто сдерживала голос. Но когда «поймали общую ноту», всё пошло как по маслу.
Сейчас дуэт готовится к вечеру, посвящённому творчеству Юрия Антонова. 22 ноября они исполнят его «Любимую». Репетиции в самом разгаре.
Есть в репертуаре казачки Любы цыганские песни — отголосок молдавских корней деда. Однажды она поставила цыганский спектакль: пригласила настоящих цыган, придумала свадебный обряд «Казак украл цыганку», испекла шишки, которые раньше раздавали гостям на свадьбе. Также по цыганскому обычаю раздала зрителям петушков.
— Сценарий написала вместе с коллегами из сельского клуба, — рассказывает она с гордостью. — И получилось так, будто и не спектакль это, а настоящая жизнь.
Любовь Янушкевич и сейчас выступает на сцене сельского клуба, без двух месяцев 60 лет. Поёт не ради славы и заработка, а потому что душа просит. А ещё хочет сохранить бабушкины песни, чтобы не исчезли они во времени.
Бывают дни, когда садится на край сцены и думает: «Всё, хватит». Но слышит смех детей в коридоре, звук двигающихся кулис, чьи-то распевки, и усталость уходит. Остаётся так и не исчезнувшее волнение: вот сейчас поднимется занавес, вспыхнут софиты, зал затихнет, и она споёт «Туман яром».
Фото из личного архива