Виктор Рудаков ушёл на СВО в 58 лет — спустя год после того, как контракт подписал его старший сын Славик. Через три месяца после отъезда отца Вячеслав погиб. А Виктор, отслужив в Запорожской области, вернулся домой — раненым и комиссованным.
«Пап, я решил»
Виктор Рудаков — коренной армавирец. В казачество он пришёл в 2022-м. Долгое время работал в ведомственной охране, а после присоединения Крыма два года ездил туда в командировки для сопровождения ценных грузов — пенсий и других денежных выплат.
Размеренная жизнь Рудаковых изменилась, когда старший сын Вячеслав, празднуя рождение племянника, сообщил близким, что отправляется на СВО.
— Мне предложили в спецназе ГРУ служить, — поделился Славик с отцом.
Виктор не удивился. Сын рос крепким: мастер спорта по тяжёлой атлетике, кандидат в мастера спорта по борьбе, увлекался самбо и дзюдо. У него подрастали четверо детей.
— Поэтому его решение не понравилось, — признаётся Виктор. — Но ругаться со Славиком не стал. Сам же трём своим сыновьям рассказывал, как на войне служили деды: один разведчиком, другой сапёром. Бабушка с 15 лет работала, была труженицей тыла. Только предупредил: «Если подпишешь контракт, заднюю не давай. Тогда уже иди до конца».
Вячеслав, взявший позывной «Скиф», уехал на фронт в августе 2022-го и попал в 810-ю бригаду морской пехоты — в ту самую, в которую позже собирался и отец. Боевой путь Славик начал с Херсона, потом его подразделение оказалось на Запорожье, под Работино.
Не встретились
А через год, в июле 2023-го, Виктор написал сразу два рапорта — в 810-ю бригаду морской пехоты и в 205-ю дивизию. Хотел быть ближе к сыну. И надеялся, что его, бывшего моряка, примут в морпехи.
— Но там отказали, сославшись на возраст: мне тогда было 58 лет. А на второй рапорт ответили согласием, и вскоре я уехал на полигон в Ставропольский край. Там меня заметил «покупатель» — так называют представителя части, который отбирает бойцов, — и забрал в свой 70-й гвардейский мотострелковый полк, — вспоминает Рудаков.
И вскоре он оказался на запорожской земле, там, где и его Славик.
— Морпехов вывели из Работино, и туда зашло моё подразделение, — говорит армавирец. — По фронтовым меркам мы были рядом — в 20 километрах друг от друга. Только встретиться так и не удалось.
Переждать обстрел
Виктор начинал как командир боевой машины пехоты, позже работал командиром миномётного расчёта, а к увольнению стал командиром штурмового отделения.
Своим бойцам он сразу ставил условие: учите медицину. «Если ты в медицине не разбираешься, можешь погибнуть сам и погубить всех, кто рядом», — пересказывал «Путник» наставление инструкторов из центра подготовки.
— Когда приехали «за ленту», всем сначала казалось, что ничего с нами не случится. Бесстрашные были, — вспоминает Виктор. — А со временем и «птичек» стало больше, и ранения пошли. Стали осторожнее: заметишь, что дрон-разведчик летит, и уходишь в блиндаж, где пережидаешь обстрел. Кончился — выходишь и работаешь по целям.
Десятое ноября
Сын «Путника» погиб 10 ноября 2023 года, не дожив двух недель до 35-летия.
— 8 ноября меня наградили медалью «За отвагу». Скинул Славику фотографию, а он прислал в ответ: «Папа, я за тебя рад». А через несколько дней, когда вернулся с передка, включил телефон и увидел сообщение от младшего сына: «Папа, Славика с нами нет», — рассказывает «Путник».
Как именно это произошло, семья не понимает. Славик лежал в краснодарском госпитале — из спины извлекли осколок. А уже в Севастополе, куда отправился после выписки, случилось непоправимое: в документах значится «несчастный случай», а толком объяснить никто не смог.
Командиры провожали Виктора домой со словами: «Похоронишь сына — приезжай». И через две недели армавирец снова был рядом с сослуживцами.
— Собрал ребят. Помянули Славика и пошли работать дальше. Это война. Я понимал: могло случиться так, что он приехал бы хоронить меня, — говорит Виктор Рудаков. — И корю себя за то, что не остановил сына, когда он захотел подписать контракт.
— Думаете, сумели бы отговорить? — спрашиваю.
Помолчав, Рудаков качает головой.
— Не смог бы. У него характер, как у меня, — упрямый. Если решил, ничто не переубедит, — отвечает «Путник».
С застрявшим осколком
Про своё первое ранение — осколочное, в ногу — армавирец никому не сказал. Просто зашёл в блиндаж и перевязал рану.
— Осколок так и сидит в мышце, — говорит ветеран боевых действий.
Командир, узнав об этом, упрекнул: «Надо было рассказать!»
— А что бы вы сделали? Пригнали бы машину и вывезли меня? — ответил тогда «Путник». — Не из-за таких ранений шум поднимать.
Во второй раз их серьёзно «накрыло» в мае 2024-го — бомбили, вспоминает Виктор, чем только могли. В тот день он потерял слух на одно ухо, получил касательные ранения и контузию.
— После этого меня вывезли с передка. Уезжать не хотел: не понимал, как брошу ребят. Но они сказали: «Собирайся, старый, езжай домой внуков нянчить». Созваниваемся до сих пор. Почти все мои сослуживцы теперь командуют расчётами, — делится Рудаков.
Оберегая жену
Жене Татьяне Виктор не сказал, что едет на СВО. Только накануне сообщил: отправляется от Росгвардии на север, охранять государственные объекты.
Раскрыл правду случайно. Когда родные гостили в крымской Ялте, Виктор позвонил им и сказал, что тоже находится в Ялте — только в той, что в ДНР. Услышав это, зять хмыкнул: «Я же предупреждал, что он вас наколол и уехал на Украину».
О ранениях супруга узнала после его возвращения. Пока Виктор лечился, то рассказывал ей, что «тренирует молодёжь в лесопосадке».
— А разве ты, не видя меня, поверила бы, что со мной всё в порядке? — спросил он, когда жена упрекнула его в молчании. — Вы с тёщей накрутили бы себя. А ей 87 лет — сердце шалит, давление поднимается. А так я был спокоен.
— Татьяна вообще не догадывалась, где вы находитесь, до звонка из Ялты?
— Говорит, мысли такие были, но поверить не могла, — пожимает плечами Виктор. — Потом заметила: «А ты когда в первый раз домой приехал, у тебя нога болела. Ранение?»
— И что вы ответили?
— Ну, бывает. Сидит там маленький осколочек, не страшно. Главное — я живой вернулся. Хоть и слышу теперь гораздо хуже.
Долг, отданный сполна
Домой Виктор Рудаков вернулся не со злобой, а с усталостью. О погибших под Работино он говорит без пафоса: «Потери — это всегда тяжело. Люди же гибнут».
О том, зачем, по его мнению, нужна спецоперация, отвечает коротко:
— Я не хочу, чтобы моим внукам пришлось так же, как нам, вставать и идти защищать страну.
— А другие сыновья не думали о контрактах?
— Младший хотел подписать. Но я сказал: «Хватит. У Славика четверо детей без отца остались. Вы что, невесток вдовами решили сделать? Мы свой долг выполнили честно. Сиди дома и расти мне внуков и внучек».
Виктор Рудаков не считает свою историю особенной. О медалях — «За отвагу» и «За храбрость» — отзывается буднично: «За отвагу и за храбрость их мне и давали». Про ранения говорит: «Не страшно».
Таких, как он, тысячи. Это люди, которые в нужный час встали и пошли защищать страну — без громких слов. Семья для них — сильнейшая мотивация. Вот и «Путник» выбрал фронтовые дороги, чтобы одиннадцатому внуку, который ещё только родится, не пришлось вставать под ружьё, как деду.
Цитата
Вице-губернатор по вопросам казачества, спорта и мобилизационной работы Александр Агибалов:
— Сегодня более трёх тысяч казаков находятся в зоне проведения специальной военной операции. Если говорить про Кубанское казачье войско, с начала проведения СВО с учётом ротации прошло более девяти тысяч казаков. И когда беда пришла в наш дом, казаки не стали стоять в стороне. Для казаков, пребывающих в запасе, ежегодно проводят военно-полевые сборы, казачью молодёжь готовят к службе, к защите своего Отечества. Сегодня это актуально как никогда.