Лаура Шолом не бесстрашная, но она та мать, которая и на войну поедет — лишь бы увидеть сына. И неважно, что встречи короткие и случаются под далекую канонаду взрывов. В жизни Лауры так происходит третий год. А она возит и возит гуманитарку в зону СВО — там у нее «Кот» и «Кузя».
Война и культура
С 10 лет Лаура мечтала быть воздушной гимнасткой. Она грезила цирком. До сих пор помнит давний разговор с Олегом Беляковым, ныне тренером-преподавателем отделения спортивной гимнастики спортшколы «Лидер».
— А ты цирком живешь или это хобби? — спросил ее товарищ.
Лаура растерялась: «Да я не знаю даже…»
— Цирк — трясина, — продолжил Беляков. — Говорят, когда сцену «распробуешь», то оттуда тебя только вынесут.
— И ведь не соврал, — смеется она.
Последние слова адресованы уже мне. Мы сидим дома у Лауры в небольшой кухоньке. Справа на беззвучном режиме работает телевизор. За время нашего общения на экране сменился не один сюжет новостей про СВО.
Слева от меня — кухонная зона. На тумбочках лежат овощи, из которых армавирка делает заготовки. Их она возит бойцам.
— Я такой фарш взяла, — подруга Лауры достает из пакета полуфабрикат. — Подойдет?
— Блинчики с начинкой делаю, замораживаю, а потом мальчишкам отвожу, — объясняет Шолом и поворачивается к подруге. — Подойдет, конечно. Положи в морозилку.
Лаура шутит, что ее дом напоминает перевалочную базу. А потом идет в соседнюю комнату и подзывает, показывая аккуратные стопки вещей, приготовленные для отправки на фронт. Три года назад сложно было представить, что все это вообще окажется дома у работника культуры.
Цирк по наследству
— Как попали в цирк? — возвращаю нас к прежней теме.
Оказалось, 10-летняя Лаура однажды встретила одноклассницу, которая шла в цирк. Отправилась с ней и… осталась. На дворе был 1972 год. Восемь лет спустя армавирка безуспешно пробовала поступить в цирковое училище в Москву. Еще одну попытку решила не предпринимать и подала документы в Краснодарский краевой колледж культуры на специальность «Режиссура массовых мероприятий», затем отучилась на маркетолога в Новочеркасске.
Недолгим было и ее женское счастье. После развода Лаура воспитывала детей одна, но их она увлекла цирковым искусством.
— Это специфический вид искусства, доступный не каждому. А я же еще воздушной гимнасткой была, а это захватывающе, — делится Лаура.
С 1989-го она работает в Городском дворце культуры, руководит цирковой студией «Фантазия».
Дети
— Сколько у вас детей?
— Две девчонки и сын. А теперь уже и четверо внуков, — вспоминая их, Лаура улыбается. — Старшая дочь в Канаде живет, тренером там работала. Приезжала, пока во время ковида границы не закрыли. Затем СВО началась, и теперь оттуда в Россию выехать непросто.
— А как дочь к спецоперации относится?
— Поддерживает. Она там, в Канаде, хохлов «строит», — говорит женщина.
И еще немного рассказывает про дочь, которая не боится в недружественной стране носить одежду с российским триколором, слушать патриотичные песни и отстаивать интересы Родины.
Младшая дочь Лауры живет в Туапсе. Вдвоем они возят гуманитарную помощь в зону СВО. Привычный уклад их жизни изменился, когда сын, получивший «за лентой» позывной «Кот», добровольцем пошел на спецоперацию.
Первый его контракт, еще в 2022-м, длился два месяца. Лаура в подробностях помнит тот разговор с сыном.
— Что-то не «клеится» у меня на гражданке, мам, — задумчиво произнес парень. — Поеду на СВО.
Мать всплеснула руками:
— Ну, разве это выход?
— А вдруг военная карьера сложится? — предположил «Кот».
Лаура попробовала отговорить сына, но понимала — не сможет. Он у нее упрямый: как решил, так и будет. Поэтому, когда парнишка подписал контракт, ни слова ему не сказала.
— Зачем и так непростой путь размолвками отравлять? — пожимает плечами. — Приняла его решение. Только попросила не корить себя, если кого-то убьет. Это же война… Напомнила: он защищает людей от тех, кто долгие годы убивал детей и стариков, насиловал женщин.
Дорога к «Коту»
«Кот» служил стрелком-наводчиком в мотострелковых войсках. После окончания контракта вернулся в Армавир, но вскоре объявили частичную мобилизацию. Понимая, что все равно под нее попадет, парень снова ушел добровольцем — теперь через Росгвардию.
Раз в 7-10 дней «за ленточку» ездила машина от спецназа, и первое время Лаура посылки для сына передавала через военных. Потом вдруг подумала: «А ведь могу сама отвезти. И мальчика своего увижу». Связалась с сыном, сказала, что хочет приехать, передать домашние закрутки, консервы, овощи. «Кот» мать не отговаривал, понимая: упрямство и бесстрашие у них — черта семейная. Просто объяснил Лауре, какой дорогой и когда безопаснее добираться в расположение их части.
— С тех пор вместе с дочерью, которая на выходные приезжает из Туапсе, ездим к «Коту» и «Кузе» — это мой внук. Он тоже на СВО. Стараемся за пару дней управиться, чтобы в понедельник быть на работе, — рассказывает армавирка.
Телефоны никто не отменял
— Без мужчин в таких поездках небезопасно, — замечаю. — Вам не страшно вдвоем ездить?
— Страшно, — соглашается Лаура. — Бывает, видим, летит что-то, так сразу газ в пол — и быстрее, быстрее, чтобы проскочить.
Рассказывает она об этом буднично. Военные «пейзажи» уже не удивляют, и чем рискует, Лаура Шолом осознает. Но в ней, как и в миллионах россиян, щелкнуло: фронту нужен надежный тыл. Если не мы, то кто?
— Что уж поделать, если не с кем было ездить? — продолжает армавирка. — Предлагала многим, но даже мужчины порой отвечали: «Нет, я туда не поеду». А с дочерью нескучно, да и спокойнее.
Слушая Лауру, понимаешь, есть в ее характере неугасаемый оптимизм и немного русского «авось». О поездках, а почти все они не обходятся без приключений, рассказывает с задором.
— Это сейчас со смехом вспоминаете, — произношу после очередной «веселой» истории. — А когда зимней ночью на дороге стоите у сломавшейся и груженной гуманитаркой машины, не до смеха же.
— Ой, мы и тогда хохочем, — отмахивается Лаура.
И кажется, что такое чувство, как уныние, у нее отсутствует. Зато коммуникабельности хоть отбавляй. Однажды в небольшом городке Брянской области у них с дочерью сломалась машина, и Лаура вспомнила: на баннере видела афишу выступления товарища. Позвонила ему с просьбой — нужен телефон директора местного Дома культуры.
— Она здесь всех знает, поможет заправщицу найти, — объяснила Лаура коллеге. — Газ закончился, а бензонасос сломан, поэтому на бензин переключиться не можем.
— Но я в Питере сейчас, — растерянно отозвался друг.
— И что? Телефоны никто не отменял. Звони директору ДК!
Вскоре женщина перезвонила Лауре аж из Белоруссии, где отдыхала! Заправщицу нашли, а военным, которые уже собрались чинить бензонасос на машине волонтеров, не потребовалось сливать бензин.
Разные люди
Сотрудница армавирского ГДК — человек открытый, о таких говорят: «У нее сердце нараспашку». Поэтому сложно ей принять в людях, с которыми судьба сводит в гуманитарных поездках, безразличие.
Как-то раз мать и дочь Шолом поехали в зону СВО на двух машинах: до отказа забитой гуманитарным грузом ГАЗели и «Ниве», вскладчину купленной для бойцов. Под Новошахтинском, что в Ростовской области, в ГАЗели пробило прокладку. Мастер обозначил цену — 13 тысяч рублей. И отказал даже в маленькой скидке.
— Не буду бесплатно ее чинить, — уперся он.
— Никто не просит бесплатно, — в который раз объясняла Лаура. — Ну видишь же, что к ребятам на СВО едем. У волонтеров каждая копейка на счету, скинь хоть немного.
— Либо за полную стоимость, либо вообще не возьмусь за ремонт, — как отрезал тот.
Рассказывая об этом, Лаура качает головой, приговаривая: «Кому война, а кому мать родная».
Другой случай произошел под Новым Осколом в Белгородской области. С трудом найденный моторист был готов отремонтировать поломку, но лишь через два дня — после выходных. Ничьи уговоры не помогли, и у Лауры не было другого выхода. В результате к бойцам приехала позже планируемого, а затем после трех бессонных суток, отдохнув всего час, вышла на работу.
Однако добрых людей на дорогах к защитникам во сто крат больше. Лаура вспоминает водителя фуры, который проехал много километров вперед, чтобы на узкой дороге развернуться и помочь Шолом заменить лопнувшее колесо на просевшем под тяжестью груза прицепе. Или про военных, которые остановились, когда женщина с дочерью три часа стояли около сломавшейся машины.
«Своих не бросаем!»
В жизни волонтеров мало комфорта. Но много радости от улыбок и сияющих глаз бойцов, которым доставляют гуманитарный груз. И даже когда негнущиеся от холода пальцы держат над окопной свечой, душу согревает мысль: сегодня они вновь кому-то помогли.
Как за родных Лаура Шолом переживает за сослуживцев сына. Отвечает даже на поздние звонки. Один из таких раздался в два часа ночи. На том конце провода — «Кот». От его слов материнское сердце дрогнуло: их машину подорвали.
— Месяц за мной «птичка» гонялась, вот — догнала. Двух раненых успели медикам передать. Заправился, приехал на позицию. Даже не успел к блиндажу подойти, а за спиной как бахнуло. Разведчик, видимо, всю дорогу меня вел. И, помолчав, «Кот» добавил: — Мам, в машине же бронежилет, аптечка… Там все было, и все сгорело.
Но Лаура беспокоилась за самое ценное.
— Ты лучше скажи, вы все живы? — и будто камень с плеч упал, когда услышала «да». — Вот и хорошо, сынок. Это главное, а вещи еще соберем.
И вскоре из Армавира на фронт снова мчалась машина с гуманитаркой, потому что «Своих не бросаем!» — не просто слова. Они написаны на флаге, с которым Шолом приезжают к бойцам.
— Своих не бросаем! — услышала армавирка, когда в дороге на помощь пришли такие же, как она, волонтеры.
Лаура часто повторяет эту фразу, ставшую для матери бойца и заклинанием, и девизом.
Для помощи
Лаура Шолом — администратор группы «Кто, если не мы».
Вы можете оказать финансовую поддержку для сбора гуманитарной помощи бойцам. Переводы можно делать по номеру телефона: 8 (928) 275-44-07 (обязательна пометка «На СВО»).
Фото из личного архива Лауры Шолом