Почти половина из двухсот выпускников Юлии Луганниковой выбрали художественные профессии. Двое, как их учитель, преподают в художественной школе-студии Дворца детского и юношеского творчества.
Но это результат, которым гордятся. А чтобы дети захотели перенести на бумагу красоту окружающего их мира, она выработала систему тройственности. В интервью «АС» педагог рассказала, для чего включает ребятам советский мультик «38 попугаев», что способно помешать развитию творческого мышления и кто из учеников превзошёл её как художника.
По книге Неменского
— Армавирцы знают вас как прекрасного живописца акварелью. А благодаря кому вы стали художником?
— Благодаря маме Изиде Владимировне Луганниковой, которая очень этого хотела. В детстве и юности она тоже рисовала. Но поработав литературным сотрудником в «Армавирской коммуне», устроилась в секретариат приборостроительного завода. Мой дедушка Владимир Эрнестович Париэт был журналистом и писателем. Бабушка Юлиана тоже работала в городской газете Армавира. И в нашей семье я стала первым художником.
Мама учила видеть красоту окружающего мира. Она же отвела во Дворец пионеров в кружок «Изостудия». Во время прогулок мама говорила: «Посмотри, какой красочный закат» или «Ты только глянь, какой необычный цветок!» И я присматривалась, подмечала детали, а потом рисовала увиденное.
По рекомендации мамы подала документы на художественно-графическое отделение Кубанского госуниверситета. Поступила, правда, со второго раза, потому что из шести экзаменов завалила один — по черчению.
А в 1979 году, окончив вуз, вернулась в Армавир и стала работать во Дворце пионеров. Мне был 21 год.
— С какими трудностями вы, молодой педагог, тогда столкнулись?
— Поскольку в городе уже работала детская художественная школа, то в нашем кружке не осталось учеников. Тогда провела агитацию в общеобразовательных школах, и к нам записались 15 ребят. А когда начались занятия, я вдруг осознала: в вузе меня не учили преподавать.
Стала изучать методички, учебные пособия. Среди них — «Композиция» Евгения Шорохова, разработанная для студентов художественно-графических факультетов педагогических институтов. Материалы этого учебника адаптировала под своих учеников.
Тогда же появилась новая, прогрессивная программа преподавания ИЗО в школе, написанная живописцем и профессором Борисом Неменским. И я отправила Борису Михайловичу письмо, попросив подробнее рассказать о программе. Он рекомендовал изучить книгу Неменского «Мудрость красоты» — её развёрнутый вариант.
Поначалу брала из книги некоторый материал, перерабатывая под свой кружок. А когда появилась художественная школа-студия и пришли другие педагоги, по всем предметам написали совершенно новую программу.
Научить мыслить
— На что делаете упор в преподавании?
— Не только на базу знаний и навыков в изобразительном искусстве, но и на развитие у учеников творческого мышления. Развиваю их фантазию и учу видеть красоту вокруг, как делала моя мама, чтобы ребята захотели это перенести на бумагу.
По детскому примитивному рисунку видны способности ребёнка, насколько он видит цвет и берётся за сложные образы. Это нужно учитывать и давать проявлять своё видение. А когда начинают заниматься в художественной школе, уже в подготовительных группах надо объяснять основные законы и правила изобразительного искусства. Но в работах детей 11-13 лет примитивизм, считаю, недопустим.
— А научить творчески мыслить можно любого ребёнка?
— Скажу так: рисовать может научиться каждый, а творчески мыслить и стать художником — единицы. То есть либо дети с предрасположенностью к творчеству, либо приходящие к этому благодаря упорному труду.
— С чего начинаете развивать в учениках творческое мышление?
— В младшую группу, где занимаются с семи лет, дети приходят «нулевыми». Они даже не могут правильно держать карандаш. И начиная работать с ними, взяла за основу обучения систему тройственности.
Сначала учу детей рисовать с образца. Показываю элементарные изображения, например, какой-нибудь орнамент, а они точно его повторяют. На втором этапе, когда отточили этот навык, ребята создают рисунки, схожие с образцом, но уже добавляют что-нибудь от себя, и изображение становится более индивидуальным. И только потом они рисуют без образцов, полагаясь на свои умение и фантазию.
Методом «от простого к сложному» избавляю их от боязливой мысли: «У меня ничего не получится», которая мешает творчеству.
О дробях на «попугаях»
— Значит, на этом этапе ваша задача — научить преодолевать страх неудачи?
— И это тоже. Задумывались, почему в условном пятом классе вдруг дети перестают рисовать? А ведь до этого рисовали, как могли, и даже использовали несочетаемые цвета, потому что им так нравится. Но потом они начинают анализировать рисунки других детей, соотносят видение окружающего мира с полученным на бумаге и понимают: у них вышло совсем не так. Что вместо красивого дерева — какая-то растопырка, а дорога уходит не в даль, а куда-то вверх.
И задача педагога художественной школы в этот переломный момент, когда дети осознают своё неумение рисовать, дать им базу изобразительного искусства.
— А как малышам объясняете сложные для их возраста темы?
— В прошлом году, прежде чем показывать, как нарисовать человека, включила ребятам советский мультик «38 попугаев». Помните? Где попугай, слонёнок и мартышка измеряли своего друга удава. Его длина — 38 попугаев и одно попугайское крылышко. И это дроби, которые художники используют для изображения фигуры человека.
Объясняю, что пупок — его середина, а размах рук равен нашему росту. Показываю это на витрувианском человеке — рисунке Леонардо да Винчи, нанесённом на стену в моём классе. Учу детей визировать — определять пропорциональные соотношения размеров натуры и её частей с помощью карандаша.
И постепенно человек на детских рисунках всё больше становится похож на человека. А чтобы объяснить, как изображать разнополых и разновозрастных людей, заостряю внимание на деталях. Например, что у стареньких людей почти не видна шея, опущены плечи.
Ученики-коллеги
— Помимо подготовительной и основной групп вы занимаетесь с будущими абитуриентами. В чём особенность преподавания у них?
— В группу подготовки к поступлению в вуз ходят и выпускники художественных школ, и «нулевые» ученики старших классов, у которых нет базовой подготовки, но они вдруг решили стать дизайнерами, архитекторами. Работа с ними — индивидуальный подход к каждому. Ведь в вузах для разных специальностей свои требования и правила поступления.
За 47 лет я выпустила более 200 учеников. Более 80 из них после окончания художественной школы-студии в ДДЮТ выбрали учебные заведения художественной направленности. Среди этих выпускников есть архитекторы, дизайнеры, педагоги ИЗО.
— А есть среди них те, кто, цитируя Масару Ибука, превзошёл учителя, то есть вас?
— Что касается педагогики, не могу сказать, потому что немногие выбрали преподавание. Но есть ученики, которые превзошли меня как художника.
— И кто?
— Одна из первых выпускниц Аня Жиляева окончила Оренбургское художественное училище и институт имени Герцена в Санкт-Петербурге. Живёт во Франции. Владеет частной художественной студией для детей и взрослых, а параллельно занимается виртуальной скульптурной живописью — абсолютно новым направлением в искусстве. Её выступления по всему миру иногда собирают до ста тысяч зрителей.
Или Илья Бородавко — дизайнер и коммерческий директор студии, которая изготавливала арт-объекты для Краснодара, Казани, Москвы, Питера и зарубежных стран. Ещё одна выпускница участвует в строительстве «Москва-Сити». И таких талантливых ребят немало.
— Как-то вы обмолвились, что мечтали, чтобы кто-нибудь из учеников стал вашим коллегой. Это сбылось?
— Да, со мной работают два моих выпускника. Это Ирина Оникиенко, которая была заведующей художественной школой-студией. И первый год у нас работает Павел Мирчук. Считаю, что он прирождённый педагог, долго уговаривала его устроиться в школу-студию.
Ощущаю от Павла колоссальную поддержку как от родственной души. Он продолжает равняться на меня как на учителя, а я стараюсь помочь. Ему досталась непростая группа — взрослые ребята из пятого класса, с которыми надо наверстать много упущенного.
Акварель для души
— Кем вы себя больше считаете: педагогом или творцом?
— Конечно, педагогом. Я даже в детстве любила играть в школу — учила малышей писать, читать.
Картины я пишу для души и не стремлюсь рисовать специально для выставок. Даже акварелью когда-то научилась писать лишь для того, чтобы просто уметь это делать. А со временем выработала свой почерк в живописи. Писать маслом могу, но не люблю. Мне больше нравится мягкость акварельной живописи, её необычные переходы цветов и возможности в передаче того же объёма.
— Успеваете писать картины?
— В основном летом, когда у детей каникулы, и появляется свободное время. Или на выездных пленэрах. В Рожкао есть место, куда люблю выходить утром после ночного дождя, когда сквозь тучи пробивается солнце. Написала там много этюдов. Настолько погружаюсь в неземной красоты пейзаж, что бытовые проблемы уходят на второй план. От увиденного испытываю и восторг, и радость, и душевный покой.
А уже дома, взглянув на этюды, вновь погружаюсь в те эмоции. Но не из-за того, что получилась красивая работа, а потому, что мысленно возвращаюсь назад, в момент, когда её писала. Этим мне и нравится творчество.
Фото Снежаны Годлевской / АС