Может ли колония исправить человека? Этот вопрос рано или поздно задаёт себе каждый, кто работает в правоохранительной системе.
Бывший заместитель начальника следственного отдела Пролетарского РОВД Наталья Дашина вела уголовные дела, видела людей на самом дне их падения. Но ответить на этот вопрос смогла спустя девять лет после вынесения приговора преступнику, передававшему ей письма с угрозами.
Горячая голова
Осень. Район ЗВТ. Феликс Назарян вместе с друзьями распивал спиртное. Когда алкоголь закончился, компания стала расходиться. Молодой Феликс вместо того, чтобы идти домой, пошёл в общежитие зооветеринарного техникума к девчатам. Там встретил группу незнакомых парней.
Он подошёл и попросил сигарету.
— Иди протрезвей сначала, — ответили ему.
Замечание задело. Феликс начал ругаться матом и замахиваться на ребят. Те пытались не реагировать, просили идти своей дорогой. Но он не отставал. От выпитого спиртного верил в собственную правоту.
Один из компании, Паша Железнов, не выдержал:
— Слушай, иди, куда шёл. Хватит материться!
Феликс толкнул его, Паша ответил тем же. Завязалась драка. Очевидцы пытались их разнять, но тщетно. В какой-то момент Феликс достал из кармана нож и ударил Железнова в живот.
Дальше — как в кино: проникающее ранение, сирены скорой, милиция, примчавшаяся на вызов.
Упрямый преступник
Свидетели происшествия сразу указали оперативникам на Феликса Назаряна. Компания была большая, нашлись и другие ребята, подтвердившие, что мужчина с ножом напал на Железнова, что вёл он себя неподобающе, нарушал общественный порядок.
Уголовное дело поручили вести Наталье Дашиной. Помимо хулиганства обвиняемому инкриминировали причинение тяжкого вреда здоровью. Дело казалось простым — много свидетелей, орудие преступления изъято на месте. Обычно такие дела следователи не запоминают.
— Но на допросе Феликс вину признал частично, — рассказывает Наталья Григорьевна. — Он утверждал, что хулиганских действий не совершал. Мол, просто поругался, парни начали орать, он разозлился и полез в драку.
Если бы он раскаялся полностью, получил меньше. Но Феликс категорически не соглашался с тем, что совершил хулиганство.
Наталья Григорьевна опросила большое количество свидетелей. Все говорили одно: его действия носили хулиганский характер. Значит, Назарян пытался частично уйти от ответственности.
— Логика ясна: за два состава преступления срок будет больше, — поясняет следователь.
Чтобы правильно квалифицировать дело, Дашина запросила судебно-медицинскую экспертизу. От её итогов зависело наказание. Если бы эксперты установили повреждения средней тяжести, срок был небольшой. Но они вынесли вердикт — тяжкие телесные повреждения. И Феликса ждал суд по всей строгости закона.
Неожиданный поворот
Уголовное дело Наталья Дашина раскрыла за месяц. Уж слишком оно было простым и очевидным.
Подследственный не был закоренелым преступником. Чтобы облегчить его участь, следователь посоветовала ему одного из лучших адвокатов в городе.
Пока шли разбирательства, Назарян находился в СИЗО. Наталья Дашина к этому времени отошла от его уголовного дела и расследовала другие преступления. Не раз она приезжала в СИЗО допрашивать подозреваемых по другим делам.
Однажды один из допрашиваемых протянул ей лист бумаги.
— Что это?
— Вам просили передать, — смущённо ответил мужчина.
Она взяла лист, не читая, сунула в карман формы и продолжила допрос. Развернула послание, только когда вышла из СИЗО. Оно было от Назаряна. В нём он обвинял её, и в его письме даже звучали угрозы. Заканчивалось обращение к следователю следующей фразой: «Ты мягко стелешь, да жёстко спать».
— Он понимал, что ему дадут большой срок, и обвинял в этом меня, — говорит следователь. — Хотя моей вины там не было. Я выполнила свою работу беспристрастно и по закону.
Спустя время она снова получила в СИЗО записку от Назаряна. Как они попадали к ней? О приходе следователя там становилось известно заранее. Он писал письмо, передавал его задержанному, которого Наталья Григорьевна должна была допрашивать.
Писем она получила несколько. Но никуда о них не сообщила. Только на всякий случай рассказала сыну. И сохранила.
На суде дело Назаряна приобрело неожиданный поворот. Следователь считала, что судья учтёт отсутствие судимости у преступника и назначит не слишком суровую меру наказания. Однако Назаряну назначили девять лет лишения свободы. Его судили по всей строгости закона.
Встреча в лесу
Время шло. Наталья Дашина продолжала распутывать другие преступления. В 1989 году она перешла служить в отдел кадров по боевой и служебной подготовке. А в 1994 году в Армавире открыли филиал учебного центра Главного Управления внутренних дел Краснодарского края, и её пригласили на должность старшего преподавателя.
— Спустя девять лет после расследования дела Феликса я сказала сыну, что если со мной что-то случится, то, скорее всего, в этом будет виновен Назарян. Потому что он единственный преступник, который угрожал мне, — говорит Наталья Григорьевна.
И вот однажды она занималась с курсантами на лесной поляне возле Армавирского противотуберкулезного диспансера. Сначала будущие милиционеры выполняли практические занятия по физкультуре. А потом Наталья Дашина читала им лекции по уголовному праву.
— В тот день изучали необходимую оборону сотрудников правоохранительных органов. Большая часть лекции проходила в формате диалога: я задавала курсантам вопросы, просила поразмышлять, выразить свою точку зрения, — рассказывает бывший следователь.
В какой-то момент появился мужчина с велосипедом. Он смотрел на Наталью Григорьевну пронизывающим взглядом. Опытный следователь сразу поняла: не так давно вернулся из мест лишения свободы.
— Молодой человек, проходите! — добродушно крикнула она ему, не радуясь появлению нового «слушателя».
— А можно я останусь? — прозвучал неожиданный ответ.
Что-то в голосе мужчины показалось ей знакомым, но она осталась невозмутимой. Поскольку ничего секретного курсантам не говорила, то решила продолжить тему. Поняв, что перед ней бывший заключённый, она намеренно завела речь о том, что сотрудник милиции в состоянии необходимой обороны вправе применить огнестрельное оружие.
— Многие из бывших заключённых уверены: милиционер может только в воздух выстрелить. А применить оружие в опасной ситуации якобы не имеет права, — рассказывала Дашина.
Её внимательно слушали и курсанты, и незнакомец. Когда лекция закончилась, она спросила: «Будут вопросы?» Будущие милиционеры ответили, что всё ясно, и разошлись. А мужчина с велосипедом шагнул вперёд: «У меня будет вопрос».
Незнакомец направился к Наталье Григорьевне.
— Ну что, узнаёшь меня, крёстная мать? — обратился он к ней.
В тот день на лесной поляне занимались два взвода. Преподаватель, который с другим взводом проводил занятия по самбо, обратил внимание на бывшего следователя Дашину и её собеседника. Поинтересовался, всё ли нормально. Внутри у Натальи Григорьевны в тот момент всё сжалось от страха, но она ответила:
— Да, всё хорошо.
Мужчина с велосипедом смотрел ей прямо в глаза. И тут до неё дошло, что перед ней стоит Феликс Назарян.
— Ну что, узнала меня? — спросил он. — Ты ж меня на девять лет посадила!
— Конечно, узнала.
Она не хотела показывать ни страха, ни волнения. Спокойно решила завязать с ним разговор:
— Как дела? Как жизнь?
Феликс ждал другой реакции. Однако у него накопилось — он хотел выговориться. Рассказал, что девять лет отбывал срок в Мурманской области, о семье, о том, что для работы нужно получить права. А потом попросил помочь.
— Тогда сказала ему, что он совершил преступление, а я проводила расследование, решение же о наказании принимал суд, — вспоминает Наталья Дашина.
Она помогла бывшему заключённому, но в рамках закона. Назарян сдал экзамен на права.
А спустя время Феликс пришёл к бывшему следователю с букетом цветов. Она попросила больше так не делать. Многие коллеги удивились такой благодарности. Одно дело, когда букет дарит врачу спасённый пациент, и совсем другое, когда это делает бывший подследственный, отсидевший девять лет.
С тех пор, Наталья Дашина несколько раз видела его с родственниками. Выйдя из колонии, Феликс не пошёл по наклонной, а устроился на работу, создал семью.
Позже, когда курсанты учебного центра спрашивали Наталью Григорьевну, исправляется ли преступник в тюрьме, она с уверенность рассказывает историю Феликса Назаряна.
— Нельзя на человеке ставить крест. Да, он совершил плохой поступок, но смог осознать его и исправиться, — говорит она. — Пусть таких примеров мало, но они есть.
P.S. Имена виновного в преступлении и пострадавшего изменены по этическим соображениям.
Фото Валерии Сачко / АС